- И это ты считаешь последним выводом своего мышления? - воскликнула Мелисса, грустно покачивая головою. - Разве ты не чувствуешь, что подобными выходками дикого отчаяния ты только унижаешь свое собственное учение, конечной целью которого должно быть бесстрастие, невозмутимое равновесие духа?
- А разве соблюдают меру те, которые изливают на одно сердце целые потоки яда и несчастья? - проговорил Филипп, задыхаясь.
- Итак, ты все-таки считаешься с ними, существование которых отрицаешь? - спросила Мелисса с жарким негодованием. - Это ли твоя хваленая логика? Куда деваются при первой невзгоде все ваши учения, предписывающие вам воздерживаться от определенного приговора ради сохранения душевного равновесия и для того, чтобы, кроме несчастия, не отягчало нашей души еще твердое убеждение, что постигшее нас горе есть действительно бедствие? Ради самого себя, ради нас всех оставь это безумное беснование и не называйся скептиком только на словах, а будь им на самом деле; постарайся побороть увлекающую тебя страсть. Сделай это ради меня, ради любви ко всем нашим!
С этими словами она положила руки на плечо брата, который снова бросился на свой рабочий стул. Хотя он с досадою оттолкнул ее, она все-таки продолжала примирительным и умоляющим тоном:
- Для того чтобы все не оказалось запоздалым, нам следует спокойно обсудить положение дел. Я не более как слабая девушка, и грозящий нам удар отразится гораздо сильнее на мне, чем на тебе: что станется со мною в случае, если я лишусь отца?
- Жизнь с ним, по крайней мере, научила тебя переносить все с терпением, - заметил глухим голосом Филипп, пожимая плечами.
- Да, жизнь, - сказала Мелисса с твердостью. - Она определеннее указывает нам настоящий путь, чем все твои книги. Неизвестно, что именно удерживает Аргутиса. Больше я не намерена ждать. Солнце скоро зайдет, и в этот вечер - римлянин Саммоник, принадлежащий также к числу гостей, говорил мне об этом - император будет сидеть за трапезой в доме Селевка, отца Коринны. Родители покойной любят Александра и сделают для него все, что только возможно. Госпожа Вереника, по словам брата, благородная женщина. Тебе следовало бы обратиться к ней с просьбою о помощи для наших; но ты не должен показываться вблизи императора, поэтому я и отправлюсь туда сама и не успокоюсь до тех пор, пока мать Коринны не выслушает меня и не пообещает мне своей помощи.
Тогда Филипп вскричал в ужасе:
- Ты решаешься появиться в том доме, где пьянствует Каракалла со своими развратными приятелями? Ты, такое юное, прекрасное и неопытное существо, только одним своим появлением уже возбуждающее нечистые вожделения! Прежде чем допустить это, я скорее сам отправлюсь в дом Селевка, к тем сыщикам, которые окружают тирана!
- Для того чтобы отец лишился также и тебя и чтобы у меня похитили второго брата? - серьезно и спокойно спросила Мелисса. - Ни слова больше, Филипп! Я иду, а ты будешь ожидать меня здесь.