Но император гневно приказал ему замолчать, и Александр продолжал без помехи:
- Ты угрожаешь нам и сумеешь воспользоваться своим искусством в клевете - это я знаю. Но здесь сидит властитель, который защищает невинных, и таковы мои родные. Он раздавит твою голову, как только узнает в тебе проклятие этого города, ехидну. Как теперь в малом, он обманет потом тебя, великий цезарь, и в большом. Он говорит, что он открыл карикатурное изображение твоей особы в виде солдата. Но почему он тотчас же не убрал его с места, где оно могло произвести только соблазн и слишком легко заставить людей, смотревших на него, вообразить твою благородную фигуру в образе отвратительного карлика? Ответ на это готов. Он оставил карикатуру на месте, для того чтобы подстрекнуть других к новым насмешкам и тем ввергнуть их в беду.
Император сочувственно выслушал его слова и строго спросил египтянина:
- Видел ты изображение?
- В харчевне "Слон", - отвечал пронзительным голосом Цминис.
Александр недоверчиво покачал головою и попросил у императора позволение задать египтянину один вопрос. Это ему было дозволено, и художник пожелал знать, один ли только солдат стоял там.
- Насколько я помню, да, - отвечал Цминис, едва владея собою.
- В таком случае твоя память лжива и дурна, как твоя душа, - вскричал живописец ему в лицо, - потому что возле солдата стояла еще другая фигура. Эта фигура из мокрой глины стояла на той же доске, где стоял солдат, и вылеплена была рукою того же художника. Нет и нет, мой хитрый молодчик, тебе не поймать ваятеля: его предупредили, и он уже плывет в море.
- Ты лжешь! - прохрипел Цминис.
- Это увидим, друг мой, - насмешливо сказал Александр. - Теперь позволь, мне, великий цезарь, показать тебе эти фигуры. Их принесли вслед за мною, и я оставил их в передней комнате. Разумеется, они хорошо закрыты, потому что чем менее людей будет видеть их, тем лучше.