- Страдания все-таки еще не являются. Если б я был в состоянии умерить свое нетерпение, то мне стало бы легче. После подобных тяжелых ночей на меня благодетельно действовала ранняя утренняя ванна. А теперь иди. Сон, который ты умеешь дарить другим, вероятно, не оставит и тебя. Только прошу тебя не слишком далеко уходить от меня. Надеюсь, что, когда я позову тебя, мы оба будем чувствовать себя подкрепленными.
Мелисса с чувством благодарности простилась с ним; но, когда она уже приближалась к порогу, он еще раз отозвал ее назад и уже изменившимся голосом отрывисто и строго спросил ее:
- Станешь ли ты поддакивать своему отцу, если он будет бранить меня?
- Что за мысль! - возразила она с живостью. - Ведь он знает, кто именно лишил его свободы, а от меня он узнает, кто возвратил ее.
- Хорошо, - пробормотал император. - Только прими к сведению вот еще что: мне необходима твоя помощь, и я также имею нужду в твоем брате - живописце. Если твой отец попытается отдалять вас от меня...
Тут он внезапно опустил поднятую с угрожающим видом руку и продолжал шептать более мягким тоном:
- Впрочем, разве я в состоянии относиться к тебе иначе как с добротою? Не правда ли, ты и теперь еще чувствуешь ту таинственную связь, ты ведь знаешь какую? Не ошибаюсь ли я, думая, что тебе жаль расставаться со мною?
- Разумеется, ты прав, - тихо проговорила она, опуская глаза.
- Ну так ступай же, - продолжал он приветливым тоном. - Еще наступит когда-нибудь день, в который ты почувствуешь, что я столь же необходим твоей душе, как ты моей... Но ты вряд ли знаешь, каким я иногда бываю нетерпеливым. Я должен вспоминать о тебе с удовольствием всегда, всегда.
При этом он мигнул ей, и его веки еще долгое время после того продолжали двигаться и дрожать.