- Твои слова звучат очень решительно, - проговорил цезарь, наполовину изумленный, наполовину развеселившийся. - Можно ли узнать, что именно привело тебя к такому решению?
- Тебя ожидает много дел, - спокойно ответила она.
- Это касается меня, а не тебя, - послышался недовольный ответ.
- Нет, также и меня, - возразила девушка, стараясь сохранить спокойствие, - ты еще не совсем оправился от болезни, и если бы тебе понадобилась сегодня вечером моя помощь, то я была бы не в состоянии явиться на твой призыв.
- Не могла бы? - спросил он с неудовольствием, и веки у него начали судорожно подергиваться.
- Да, господин; ночные посещения неприличны для девушки, когда ты не болен и не нуждаешься в уходе. Уже теперь твои друзья относятся ко мне... Сердце перестает у меня биться, когда я только подумаю об этом.
- Я научу их уважать тебя! - вспылил Каракалла, и складки снова появились у него на лбу.
- Но меня, - возразила она твердо, - ты не можешь принудить изменить мнение относительно того, что прилично и неприлично. - Мужество, которое оставляло ее при взгляде на паука, но при серьезной опасности приходило к ней на помощь, подобно верному союзнику, сделало ее до крайности смелою, и она продолжала с усилившейся горячностью: - Не больше часа тому назад ты уверял меня, что во время пребывания здесь я не нуждаюсь ни в чьей охране и могу быть уверена в твоей благодарности. Но это были только одни слова; когда я несколько времени тому назад просила тебя предоставить мне хоть непродолжительный отдых, ты не обратил внимания на мое вполне законное желание и резко приказал мне остаться и ожидать тебя.
Император весело засмеялся.
- Вот оно что! Настоящая женщина! И ты такая же, как и все другие! Доброты и кротости у вас хватает только до тех пор, пока делается по-вашему.