Он утвердительно кивнул и отвечал:
- Я и мой отец.
- А он, - прибавила Мелисса с горячностью, - был большой господин?
- Пока не отвернулась от него судьба.
- Но, - спросила Мелисса с глубоким и теплым участием, - как могло случиться, что его не выкупили ваши родные? Ведь твой отец, наверное, был римским гражданином, а закон...
- Закон запрещает, - прервал ее вольноотпущенник, - продавать таких людей в рабство, однако же римские власти оставили его в несчастии... позволили...
Большие спокойные глаза Мелиссы засверкали от негодования и, возмущенная до глубины души, она вскричала:
- Но каким образом была возможна такая ужасная несправедливость? О расскажи мне это! Ты знаешь, как я тебя люблю, и здесь никто не услышит тебя.
Ветер усилился; волны большого озера с громким плеском ударялись о берег судна, а гребная песня рабов могла бы заглушить более громкую речь, чем слова Андреаса, который сел возле Мелиссы, чтобы исполнить ее желание.
То, что он рассказал, было печально. Его отец принадлежал к сословию всадников и в царствование Марка Аврелия служил при высокодаровитом наместнике Азии, Авидии Кассии, его земляке, в качестве прокуратора всего делопроизводства.