Когда Мелисса вернулась с зажженною лампой, она нашла брата, никогда не имевшего обыкновения сидеть подолгу спокойно, все еще на том же самом месте, погруженным в свои думы; но при ее появлении он вскочил и прервал ее тревожные вопросы восклицанием:
- Терпение, только терпение! Ты узнаешь все. Я, собственно, не хотел нарушать твое спокойствие сегодня, в праздник умерших... Может быть, завтра ему снова будет лучше, а послезавтра...
Мелисса поспешила его прервать:
- Так Филипп захворал?
- Собственно говоря, нет, - отвечал юноша. - Никакой лихорадки, никакого озноба, нарыва, никакой боли. Но и здоровым тоже назвать его нельзя, так же как и меня, который, однако же, недавно пожирал кушанья хозяина "Слона", точно голодный волк, и тотчас же после того легкими ногами мог бы вспрыгнуть на этот стол. Не прикажешь ли сделать пробу?
- Нет, нет! - сказала Мелисса с возрастающим беспокойством. - Если ты любишь меня, расскажи коротко и связно...
- Коротко и связно, - вздохнул живописец. - В настоящем случае это будет не легко, но я попытаюсь рассказать как можно лучше. Ты знала Коринну?
- Дочь Селевка?
- Именно; умершую девушку, изображение которой я написал.
- Нет, ведь ты хотел...