- И ведь это англичане, кумушка, англичане! - прервала госпожу Маргрет сборщица податей. - Англичане не едят, не жрут, - они глотают. Мы дразним и наших мужей; но господин фон Нордвик, я говорю о младшем, который был послом принца у королевы, рассказывал моему Вильгельму, что для английского едока это настоящие пустяки. Они истребляют говядину, как сыр, а наше пиво просто какие-то помои в сравнении с их черным солодовым варевом.
- Все бы это ничего, - заметила Варвара, - если бы они были хорошими воинами. На сотню коров больше-меньше для нас значит не так уже много, а самый ненасытный становится умеренным, когда в доме бедность. Но для этих трусов я не отниму у нашего Адриана ни одного его серого кролика.
- Да и жалко было бы, - сказала госпожа де Хес. - Теперь я пойду домой, а как только найду своего старика, то узнаю, что думают умные люди об англичанах.
- Успокойтесь, кумушка, успокойтесь, - сказала жена бургомистра ван Свитена, до сих пор безмолвно игравшая с кошкой. - Поверьте мне, что, в сущности, совершенно все равно, впустим ли мы резервы, или нет, все равно раньше, чем в нашем саду поспеет крыжовник, сопротивление уже окончится.
Мария, разносившая пирожные и вино, поставила при этих словах поднос на стол и спросила:
- Неужели вы этого желаете, госпожа Магтельт?
- Да, я этого желаю! - ответила та твердо. - И этого желают многие разумные люди. Невозможно сопротивляться такому перевесу сил, и чем раньше мы обратимся к милости короля, тем вернее это будет.
Все женщины, ничего не говоря, внимали смелой Магтельт; одна Мария подступила к ней и, возмущенная, ответила:
- Кто говорит это, может сейчас же уходить к испанцам; кто говорит это, желает позора для города и страны; кто говорит это!...
Магтельт с принужденным смехом прервала Марию и воскликнула: