Будь милосерд и долготерпелив: на все уповай и все терпи - вот обязанность, которую налагала на нее любовь.
Когда она закрыла Библию и собралась идти к Хенрике, Варвара ввела к ней Яна Дузу. Молодой дворянин был закован в латы и гораздо более походил на воина, нежели на ученого или поэта. Он безуспешно искал Питера в ратуше и надеялся найти бургомистра дома. Один из посланных им к принцу вернулся, и притом с письмом, в котором освободившаяся после гибели Аллертсона должность главнокомандующего передавалась ему. Он должен был взять на себя командование не только городскими солдатами, но и всеми вообще вооруженными силами. Он принял это назначение с радостной готовностью и просил Марию передать об этом ее мужу.
- Примите мое поздравление! - сказала бургомистерша. - Но как же вы теперь поступите с вашим девизом: 'Ante Omnia Musae!'[39]
- Я немного изменю слова и скажу: 'Omnia ante Musas!'[40]
- Разве ты понимаешь эту тарабарщину? - спросила Варвара.
- Музам дается отпуск впредь до дальнейших распоряжений, - весело ответила Мария.
Яна развеселил этот быстрый ответ, и он воскликнул:
- Какой у вас веселый и бодрый вид! В эти суровые дни неозабоченные лица - редкие птицы!
Мария не знала, какой смысл вкладывал в свои слова дворянин, умевший придавать даже упреку особенную остроту тонкой насмешкой, поэтому она искренне ответила:
- Не считайте меня легкомысленной, юнкер. Я сознаю важность этих дней, но я только что закончила свою внутреннюю исповедь и нашла в себе много непохвального, но вместе с тем и желание заменить его лучшим.