Хенрика подумала о музыканте Вильгельме; ведь он был другом ее сестры.
- Но ведь он на службе! - ответил бургомистр. - Я знаю его. В эти тяжелые дни он, наверное, не покинет город, даже ради собственной матери!
- Я знаю подходящего человека, - сказала Мария. - Мы пошлем юнкера Георга!
- Вот это верно! - воскликнул Питер. - Мы найдем его теперь в гостинице. Мне нужно к ван Гоуту, а юнкер живет около 'Векселя'. Я пришлю к вам немца. К сожалению, у меня мало времени, да и к таким господам гораздо более подходят прекрасные дамы, нежели бородатый мужчина. До свидания, дорогая госпожа, и позвольте еще раз повторить вам, что мы всей душой рады нашей милой гостье.
Когда бургомистр вышел из комнаты, Хенрика сказала:
- Как-то это вышло поспешно и совсем иначе, чем я думала. Я к вам расположена, я вам обязана, Мария! Но быть в плену, в плену!... Меня будут сжимать стены, меня будет давить потолок. Должна ли я радоваться, или приходить в отчаяние, я не знаю. Вы имеете большое влияние на юнкера: расскажите ему об Анне, троньте его сердце, а если он согласится поехать, это будет действительно самое лучшее для нас обеих.
- Говорите только о себе и о вашей сестре, - сказала Мария, останавливая ее движением руки. - Вот лампа. Когда придет юнкер, мы опять увидимся с вами.
Мария ушла в свою комнату и бросилась на диван, но скоро опять встала и начала беспокойно ходить взад и вперед по комнате. Наконец, сложив и подняв руки, она воскликнула:
- О если бы он поехал, если бы он поехал! Благий Господи! Добрый, милостивый небесный Отец, дай ему всякого счастья, всяких удач, но сохрани мой мир; заставь его ехать и уведи его далеко, далеко отсюда!