- Благодарю вас, господин Питер, и не сердитесь на меня: вы знаете, какая у меня горячая голова. Пошлите вашу молодую супругу, если ей будет скучно, к моей жене.
- И к моей, - прибавил Нордвик. - Странная вещь эти словечки: 'могу' и 'должен'. Чем свободнее и лучше человек, тем вернее первое слово делается у него рабом второго.
- И все-таки я готов пари держать, господин Питер, что ваша жена сегодня смешает эти словечки и будет уверена, что вы грубо оскорбили 'я должен'. Плохие теперь времена настали для 'могу'!
Ван дер Верфф кивнул в знак согласия и затем кратко и решительно изложил своим друзьям то, что он намеревался сообщить принцу.
Перед его домом они расстались.
- Скажите государю, - сказал при прощании ван Гоут, - что мы готовы к самому худшему. Мы не поддадимся ему и будем мужественны.
Во время этой тирады Ян Дуза (Нордвик) измерял глазами своих товарищей, его губы дрожали, как всегда, когда его сердце охватывало сильное волнение, и на его умном лице светились радость и уверенность, когда он воскликнул:
- Мы трое это выдержим! Мы крепко стоим на ногах. Тиран может сломать нам шею, но он не согнет нас. Жизнь и кровь, все имение и достояние, все, что человеку дорого, мило и нужно, мы отдаем за высшее из всех благ.
- Да, - серьезно и громко сказал ван дер Верфф, и за ним с жаром повторил это городской секретарь:
- Да, да и в третий раз - да!