(Волнуется.)
Мерседес. Полно, успокойся!
Теодора (вслух). В душе моей тревога, отчаяние... холод... Я опозорена в мнении света!
(Рыдая, опускается на кресло. Мерседес старается ее утешить.)
Мерседес. Я и не предполагала... Прости, не плачь... Ведь я не думала... Я знаю, твое прошлое безупречно... Но ты должна признать, что вы с Хулианом неосторожны -- вы дали повод так думать. Тебе двадцать, Хулиану под сорок; Эрнесто фантазер, твой супруг погружен в дела, что ни день, то удобный случай... Люди видят вас вместе на гулянье, в театре... Конечно, дурно так думать, но, право, Теодора, вы дали повод! Позволь тебе сказать, что современное общество строже всего судит дерзкую неосторожность.
Теодора (оборачивается к Мерседес, но не слушает ее). И ты говоришь, что Хулиан...
Мерседес. Да, он стал посмешищем. А ты...
Теодора. Не обо мне речь! Но Хулиан! Такой добрый, великодушный! Если б он узнал...
Мерседес. Он знает -- сейчас с ним говорит Северо.
Теодора. Да?