— Вот, вот! Я как раз по этому вопросу. Позвольте, Григорий Тарасович, быть кратким. 20 лет назад я пришел на наш завод прямо из ФЗУ. И тебя еще здесь не было, и ферм твоих, и этого кабинета. Там, где сейчас наши мартены стоят, плавали дикие утки, а где парк культуры н отдыха, — стоял вековой лес… Картина ясная?
— Вполне, — сказал начальник орса, — тем более, что 20 лет назад я для этих мартенов лично рыл котлованы, то есть был нормальным землекопом. Начальники орса тоже когда-то были рабочим классом. Ну, ну. давай дальше...
— Оказывается, ты и я начинали здесь одновременно, — обрадовался Волошин. — Тогда ты поймешь меня…
И главный инженер изложил начальнику орса суть своей затеи, основанной на высоких лирических чувствах.
— Теперь ты понял, почему поросенок?
— Правильная идея! Да, чувства — великое дело, — сказал Григорий Тарасович довольно трогательным голосом.
— Ты гляди! — изумился главный инженер. — Начальник орса — и такое тонкое восприятие!..
— Погоди! Не люблю подхалимства. Мне этого не нужно. Мне хватает и славы и выговоров. Погоди, погоди. Ей богу, зуб перестал болеть... Не болит! — оживился по этому случаю начальник орса. — Так вот, слушай... Во-первых, для такого дела нужна дата. Подарок без торжественной даты теряет свое внутреннее содержание. Во-вторых, подходящего поросенка нет... А через две недели день рождения этого славного человека. Я сейчас дам команду — поставить на откорм порося, чтобы он в известный момент, что называется, на блюде играл и отвечал всем кондициям... Чтобы он, подлец, лежал с розой в зубах и прославлял отдел снабжения и подсобное хозяйство нашего завода...
— И чтоб сюрпризом! — расфантазировался и Волошин. — И ты своей Глаше, а я своей Маше — ни слова. У них ведь нет секретов.
И накануне торжественного дня, рано утром — день был воскресный, выходной, — когда главный кассир Горлица еще брился, парень-возчик внес и положил на кухонный табурет сверток в новенькой рогожке.