— Тут ошибка! Возчик ошибся! Кто же станет посылать подарок, приложив хрен? Это действие подхалимства или того хуже.
— Ну, чего там хуже, — сказала Антонина Ивановна. — Кто станет перед тобой подхалимничать или угождать тебе?.. Главное, за что? Ты даже не бухгалтер и никакой не начальник. За что? Чтобы ты ему заработную плату выдал крупными или мелкими купюрами? Если тебе и прислали, то от чистого сердца. Мало ли какие хорошие чувства у людей бывают! Лучше я его начну приготовлять.
— Погоди, Тоша… погоди… — после доводов жены кассир несколько смягчился. — Все-таки я зайду к Чепурному, к Григорию Тарасовичу, он должен знать, раз этот поросенок нашего производства.
Но начальник орса Чепурной отказался наводить справки о поросенке. Иван Антонович снова стал кипятиться, сердиться и пригрозил:
— Я 34 года кассиром... Я не позволю этого! Я отправлю сейчас же поросенка в завком, пусть там разбираются. Ты же понимаешь, кому посылают на дом поросят с хреном?! С хреном! Это же — безобразие!..
— Какой хрен? — удивился Чепурной, который лично распорядился об отправке поросенка Горлице.
— А вот такой! В рогожке поросенок и рядом с ним хрен в банке.
— Хорошо, я выясню, — сказал Григорий Тарасович и вышел в другую комнату, пожимая плечами. — Какой хрен?!
Оказалось, что банку хрена вложил по своей инициативе лихой агент снабжения, исключительно из явного угодничества, решив, что поросенок предназначен заместителю директора по адмхозчасти, которого тоже звали Иваном Антоновичем.
— Ох, подхалимы!.. Нет у вас высоких чувств, — сказал Чепурной агенту… и позвонил Волошину... — Роман Васильевич, пришел старик, скандалит, требует справки, кто ему послал поросенка. Придется сказать, иначе он его отошлет в завком...