Наконец они подошли к хижине великана. Эта хижина была выше самого высокого дворца и чуть пониже самой высокой горы.
– Слушай, – сказал Пальчик великану, усаживаясь возле очага, в котором с треском пылало несколько сосен, переломленных пополам, – давай уговоримся: один из нас двоих будет хозяином, а другой – слугою. Если я не смогу сделать того, что сделаешь ты, я буду твоим слугой, а ты – моим хозяином. Если же ты не сможешь сделать того, что сделаю я, – я буду твоим хозяином, а ты – моим слугой.
– Идёт! – сказал великан. – Я не прочь иметь слугою такого пройдоху, как ты. Ты будешь за меня думать, а то я ужасно устаю, когда мне приходится ворочать мозгами. Ну, давай начнём наше состязание. Для первого раза сходи-ка на реку, принеси воды, будем варить обед. Вон там, в углу, стоят вёдра.
Чтобы посмотреть на вёдра, Пальчику пришлось задрать голову. Они были в два человеческих роста вышиной и в три обхвата шириной. Пальчику было бы легче утонуть в них, чем сдвинуть с места.
– Ага, – сказал великан, скаля уцелевшие зубы, – испугался, сынок? Ещё бы – где тебе справиться с моими ведёрками! А ведь я каждый день хожу с ними на реку, и даже не хожу, а бегаю.
– Ну и бегай себе на здоровье! – сказал Пальчик. – А что до меня, так я лучше реку заставлю прибежать сюда.
Он украдкой вытащил из мешка свою ореховую скорлупку и сказал шёпотом:
– Бей ключом!
И в ту же минуту кипучая струя с шумом вырвалась из скорлупки, и вода, весело журча, растеклась по всей хижине.
– Не надо, не надо!.. – закричал великан в ужасе. – Не зови сюда реку! Уж лучше я сам схожу за водой.