-- Право, вы не должны полагать, Вильямъ, что я сдѣлался свѣтскимъ человѣкомъ, или эпикурейцемъ, или... предпочиталъ общество своихъ новыхъ друзей вашему. Повѣрьте, мнѣ очень, очень жаль, что я не могу побывать у васъ раньше понедѣльника.
-- Пустяки, и въ понедѣльникъ хорошо, отвѣчалъ Трефольденъ: -- я очень радъ, что вы пріятно проводите время. Такъ помните, въ восемь часовъ.
-- Да, въ восемь. Вы увидите, какъ я буду акуратенъ -- а вы должны мнѣ непремѣнно надавать побольше хорошихъ совѣтовъ и сказать прямо, если вы находите, что я поступаю нехорошо.
-- Гм, это будетъ зависѣть отъ обстоятельствъ и отъ васъ самихъ. Пока же я вамъ моту дать только одинъ совѣтъ: не покупать въ другой разъ брильянтовъ, не спросивъ прежде о цѣнѣ.
XVIII.
Тимонъ.
Что можетъ быть пріятнѣе и веселѣе, какъ обѣдъ въ Ричмондѣ, когда весна на дворѣ, теплые лучи солнца освѣщаютъ всю окрестность и воздухъ благоухаетъ только, что скошеннымъ сѣномъ? Что можетъ быть пріятнѣе такого обѣда, когда всѣ пирующіе молоды, и звонкій, серебристый хохотъ такъ же поспѣшно и весело слѣдуетъ за шуткой, какъ пѣнистое шампанское за шумомъ вылетѣвшей пробки? Отъ времени до времени по широкой, искрящейся рѣкѣ мелькаетъ легкій чолнъ съ бѣлымъ парусомъ. Изъ открытаго окна слышатся веселые голоса и шумъ стакановъ, а иногда изъ нижняго города доносятся и звуки духового оркестра.
Подобную блестящую, веселую картину представлялъ Ричмондъ въ знаменитый день, въ который Саксенъ давалъ свой обѣдъ, и когда друзья его, не жалѣя никакихъ трудовъ, устроили все такъ хорошо, что всякая малѣйшая подробность гармонировала съ прекрасной погодой и живописной мѣстностью. Всѣ гости были привезены изъ Лондона въ открытыхъ экипажахъ, обѣдъ былъ самый тонкій, роскошный, какой только можно имѣть за дорогія деньги, и лучшая комната знаменитаго отеля была нанята для этого торжества. Врядъ-ли видѣла она когда нибудь столь веселое общество.
Тутъ были: лодъ Кастельтауерсъ и майоръ Воанъ, нарочно пріѣхавшіе изъ Сурея; сэръ Чарльсъ Бургойнъ, съ своей дерзко-гордой улыбкой, Эдвардъ Брандонъ, Лоренсъ Грэторексъ, еще два члена Эректеума, очень юные, вѣчно-смѣющіеся франты, и, наконецъ, сама Граціана съ своей свитой, ибо примадоны, подобно несчастью, никогда не приходятъ однѣ. Въ настоящемъ случаѣ героиня дня явилась въ сопровожденіи двухъ сестеръ и одного брата. Добродушный Саксенъ принялъ ихъ очень любезно, и подумалъ въ глубинѣ своей честной души, что было очень мило съ ея стороны пріѣхать не одной. Братъ ея казался очень мрачнымъ юношей, который говорилъ очень мало, ѣлъ очень много и подозрительно, изподлобья посматривалъ на все общество. Сестры были толстыя, черноокія итальянки, болтавшія безъ умолку и пившія шампанское безъ удержу. Что касается самой примадоны, то она была красивая, полная женщина лѣтъ двадцати, и скорѣе походила на веселаго избалованнаго ребёнка, чѣмъ на Юнону. Она принимала на себя довольно величественный видъ на сценѣ, но оставляла всю свою торжественную осанку въ туалетной театра вмѣстѣ съ костюмомъ, бѣлилами и румянами. Внѣ сцены она была удивительно весела, и теперь смѣялась надъ всѣмъ, что ей говорили -- было ли это смѣшно, или нѣтъ. Она восхищалась всѣмъ: и погодой, и видомъ, и кабріолетомъ, въ которомъ пріѣхала, и обѣдомъ, и гостями, и хозяиномъ, а когда, наконецъ, внесли мороженое, сдѣланное на подобіе великолѣпнаго разноцвѣтнаго храма, то она, какъ ребёнокъ, захлопала въ ладоши.
-- Ну, теперь самое время отдать браслетъ, шепнулъ Саксену лордъ Кастельтауерсъ.