-- Я съѣдаю всѣхъ, кого допускаю къ себѣ. Знайте, молодой человѣкъ, что стряпчіе людоѣды и моя берлога вымощена костьми съѣденныхъ мною кліентовъ.
Сказавъ это, Трефольденъ позвонилъ и приказалъ позвать мистера Кэквича.
-- Вы можете запереть контору и уходить, мнѣ васъ болѣе не нужно, сказалъ Трефольденъ.
Мистеръ Кэквичъ взглянулъ на своего хозяина какъ-то безсознательно.
-- Извините, сэръ, отвѣчалъ онъ:-- вы, можетъ быть, забыли о дѣлѣ Роджерса; но мнѣ необходимо просмотрѣть всѣ его бумаги.
-- Такъ вы можете ихъ взять къ себѣ на-домъ. Мнѣ надо переговорить о дѣлѣ съ этимъ господиномъ, и я желаю быть одинъ. Вы понимаете, одинъ.
Глаза мистера Кэквича сверкнули, по только на секунду; и этотъ блескъ далеко не придавалъ пріятности его лицу.
-- Когда вы все приведете въ порядокъ и погасите газъ, то скажите мнѣ, я запру за вами дверь.
Кэквичъ молча вышелъ изъ комнаты.
-- Еслибъ я вдругъ сдѣлался богачомъ, сказалъ Трефольденъ, проводивъ взглядомъ своего помощника до дверей: -- то первая роскошь, которую бы я себѣ позволилъ, было бы вытолкать въ спину этого негодяя.