-- Конечно.
-- И вы обѣщали ему пятьсотъ тысячъ?
-- Да.
-- Вамъ придется нарушить ваше обѣщаніе -- вотъ и все. Но не безпокойтесь; вамъ это не доставитъ никакой непріятности. Стряпчій можетъ устроивать подобныя дѣла очень легко, безъ всякаго оскорбленія. Къ тому же, вѣдь никто не обязанъ бросать свои деньги на вѣтеръ. Еслибъ вы отдали завтра Грэторексу пятьсотъ тысячъ фунтовъ, то онѣ, конечно, къ вечеру перешли бы въ руки его кредиторовъ. Такимъ образомъ онъ избавился бы на время отъ банкротства и вы, по всей вѣроятности, получали бы аккуратно свои два съ половиною процента; но я знаю очень хорошо, что изъ капитала вы никогда не увидали бы ни гроша. И Лоренсу Грэторексу извѣстно, что я это знаю.
-- Но... но я вамъ еще не все сказалъ, промолвилъ Саксенъ, лицо котораго становилось все мрачнѣе и мрачнѣе съ каждымъ словомъ Трефольдена:-- я далъ ему чеку на половину суммы.
Хорошо было для Трефольдена, что онъ сидѣлъ въ тѣни, потому что, благодаря этому, Саксенъ не видѣлъ грознаго облака, мгновенно пробѣжавшаго по его челу.
-- Вы дали мистеру Грэторексу чеку въ двѣсти пятьдесятъ тысячъ! сказалъ онъ, послѣ минутнаго молчанія.
-- Я знаю, что это было очень дурно съ моей стороны, воскликнулъ Саксенъ, вполнѣ чувствуя свою вину: -- я знаю, что мнѣ слѣдовало посовѣтоваться прежде съ вами.
-- Ну, что тутъ разсуждать теперь, отвѣчалъ стряпчій холодно:-- дѣло ужь сдѣлано и дѣло нехорошее, остается трудъ воротить назадъ деньги, или хоть часть ихъ. Когда вы ему дали чеку?
-- Только что; послѣ обѣда.