-- Довольно, братъ, довольно! не говори объ этомъ ни слова; быть по твоему. Я завтра пойду въ Бергтонъ и сдѣлаю ей предложеніе.
Дѣйствительно, на слѣдующее утро Саксенъ Трефольденъ надѣлъ свое праздничное платье, и отправился къ фермеру Клаусу, какъ агнецъ на закланіе
"Надѣюсь, что она мнѣ откажетъ", думалъ онъ, подходя къ дому, и увидѣвъ въ окошкѣ свою будущую невѣсту.
Но, увы! она не была такая дура! Она вышла за него замужъ.
Послѣ этого счастливаго событія, братья уже никогда не жаловались на невкусный обѣдъ -- старый замокъ совершенно преобразился, и вообще молодая оказалась примѣрной, благоразумной хозяйкой. Она измѣнила все въ домѣ, даже и самихъ братьевъ. Она запретила имъ курить трубки, прогнала на задній дворъ ихъ любимую собаку Карло, перемѣнила часы обѣда и ужина -- однимъ словомъ, тиранила братьевъ всевозможнымъ образомъ. Хуже же всего было то, что она оставалась бездѣтной. Это было самое жестокое разочарованіе. Они даромъ потеряли свои трубки, спокойствіе и свободу, и потому естественно, что бѣдный Мартинъ грустно опускалъ голову, какъ преступникъ, всякій разъ, какъ заходила рѣчь объ этомъ предметѣ.
Такъ прошло семь лѣтъ, и наконецъ, къ величайшему удивленію всѣхъ сосѣдей и несказанному восторгу братьевъ, Марія родила сына. Бѣлокурый, съ большими голубыми глазами, онъ очень походилъ на своего отца, и былъ названъ въ честь его Саксеномъ. Радость была всеобщая, колокола гудѣли во всѣхъ окрестныхъ церквахъ. Такимъ образомъ родился, наконецъ, наслѣдникъ великаго трефольденскаго состоянія.
II.
1860 годъ.
Въ небольшой комнатѣ, выходившей на Чансери Лэнъ, сидѣло два человѣка. День былъ пасмурный, холодный, а въ комнатѣ было еще мрачнѣе и холоднѣе. Все въ ней было съ страшномъ безпорядкѣ, грязно, неуютно. Густой слой пыли лежалъ на картонахъ съ документами, на старыхъ книгахъ, разставленныхъ въ шкапу противъ камина, на пожелтѣвшей картѣ, висѣвшей на стѣнѣ, и на безчисленныхъ бумагахъ, валявшихся на столѣ. Ничего не было ни свѣтлаго, ни блестящаго въ этихъ четырехъ стѣнахъ кромѣ большого, зеленаго сундука съ желѣзными дверцами, вдѣланнаго въ стѣнѣ. Во всей комнатѣ было только два старомодныхъ стула, обитыхъ волосяной матеріей. Даже на полу не было ковра. Вообще трудно себѣ представить что-нибудь неуютнѣе и некрасивѣе этой комнаты, хотя подобнаго рода комнаты никогда не отличаются изяществомъ и удобствами.
Это былъ кабинетъ Вильяма Трефольдена эсквайра, присяжнаго стряпчаго. Рядомъ съ нимъ находилась контора, еще болѣе угрюмая и мрачная комната, гдѣ работали его помощники и писцы. Въ каждой комнатѣ висѣли стѣнные часы и на каждомъ каминѣ находилось по календарю. Часы показывали половину четвертаго, а календари гласили, что былъ второй день марта 1860 года.