Лордъ Кастельтауерсъ обернулся, и увидѣлъ двухъ кровныхъ коней въ дорожныхъ нарядахъ, изъ-подъ которыхъ видны были только глаза и копыта.
-- Милости просимъ! какъ вы, такъ и ваши лошади найдете самый радушный пріемъ, сказалъ онъ: -- я послалъ тележку за вашими вещами, а мой человѣкъ проводитъ вашего грумма до замка. Онъ отсюда въ двухъ миляхъ. Съ вами нѣтъ ничего болѣе?
Оказалось, что нѣтъ, и кабріолетъ понесся по дорогѣ словно стрѣла.
-- Я очень радъ, что вы привели лошадей, Трефольденъ, сказалъ лордъ, по дорогѣ: -- потому что у меня рѣшительно нѣтъ ни одного коня, который былъ бы достоинъ васъ. Эта кобыла, просто какой-то дьяволъ, безъ всякаго удержу, а каретныя лошади моей матери разжирѣли и облѣнились какъ альдерманы. Единственную же сносную лошадь на моей конюшнѣ я отдалъ мисъ Колоннѣ, на все время ея пребыванія въ Кастельтауерсѣ.
-- Мисъ Колоннѣ? повторилъ Саксенъ.
-- Это дама, которая гоститъ у насъ, объяснилъ лордъ:-- вы вѣрно слыхали о ея отцѣ, Джуліо Колоннѣ, великомъ итальянскомъ патріотѣ? Онъ также теперь у насъ.
-- Да, я слышалъ о немъ, сказалъ Саксенъ, покраснѣвъ. Въ эту минуту онъ пожалѣлъ, что пріѣхалъ изъ Лондона.
-- Онъ старинный другъ моей матери, продолжалъ Кастельтауерсъ: -- а также и мой. Я не знаю, что вы слышали о немъ; рѣдко общественный человѣкъ имѣлъ столько враговъ и друзей, какъ онъ, но во всякомъ случаѣ, вы должны, Трефольденъ, полюбить его ради меня. Предупреждаю, чтобъ вы не судили по первому впечатлѣнію. Онъ очень эксцентриченъ, разсѣянъ, немного холоденъ, но это человѣкъ античной добродѣтели, человѣкъ, возвышенная простота котораго столь же неумѣстна въ девятнадцатомъ вѣкѣ, какъ Цинцинатъ былъ бы въ современной гостиной.
Саксенъ подумалъ о тѣхъ двадцати франкахъ, которые синьора Колонна предложила ему въ Рейхенау, и не выразилъ никакого сочувствія къ словамъ своего друга, какъ тотъ ожидалъ.
-- Я ничего не слыхалъ дурнаго про него, сказала, онъ нѣсколько напряженнымъ тономъ: -- а майоръ Воанъ все еще у васъ?