-- Конечно, она англійская. Наше семейство родомъ изъ Корнвалиса.
При этихъ словахъ все стало ясно Олимпіи, и на лицѣ ея показался яркій румянецъ.
-- Я знала, что это не спроста, сказала она смущеннымъ голосомъ.-- Я вспомнила теперь, кто онъ, и онъ меня помнитъ, я видѣла это по его взгляду.
-- Такъ вы дѣйствительно съ нимъ встрѣчались?
-- Да, въ Швейцаріи, нѣсколько недѣль тому назадъ. Я... я была такъ легкомысленна, что приняла его за простого мужика. Я... то-есть мы очень его оскорбили. Мой отецъ забылъ объ этомъ, но я послѣ обѣда формальнымъ образомъ попрошу у него извиненія. Я надѣюсь, что онъ меня проститъ.
-- Проститъ!-- васъ! произнесъ Кастельтауерсъ тихимъ, полнымъ страсти голосомъ.
Но синьора Колонна, казалось, не слыхала его.
Послѣ обѣда, когда гости раздѣлились по группамъ въ гостиной, синьора Колонна подошла къ Саксену, который разсматривалъ какія-то картинки.
-- Еслибъ забвеніе не шло рука въ руку съ прощеніемъ, сказала она:-- то я попросила бы васъ простить меня, мистеръ Трефольденъ. Теперь же я могу надѣяться только, что вы меня забыли.
Саксенъ низко поклонился.