-- Тысячу фунтовъ въ день! Семь съ половиной процентовъ! пробормоталъ Саксенъ:-- но вѣдь это хорошо ростовщику, Вильямъ, а не мнѣ.
-- Ростовщику, повторилъ Трефольденъ съ улыбкой:-- да знайте, милѣйшій, что ни одинъ дѣловой человѣкъ не довольствуется меньшимъ доходомъ съ своего капитала.
-- Но за то -- онъ дѣловой человѣкъ, и его умѣнье и опытъ составляютъ часть его капитала; онъ, конечно, долженъ получать гораздо болѣе, чѣмъ богатый лѣнтяй, отвѣчалъ Саксенъ съ практическимъ здравымъ смысломъ, который доказывалъ, какъ легко онъ можетъ понять всѣ тонкости трудной финансовой науки, если только давалъ себѣ трудъ подумать.
Трефольденъ былъ совершенно изумленъ. Онъ такъ привыкъ смотрѣть на своего юнаго родственника какъ на младенца во всемъ, что касалось практической жизни, что невольно заблуждался на счетъ его умственныхъ способностей.
-- Ваше замѣчаніе отчасти справедливо, Саксенъ, сказалъ онъ: -- но оно не касается дѣла. Потребовалось бы слишкомъ много времени, чтобы обсудить философски этотъ вопросъ, и потому вѣрьте моей опытности, что вы, какъ честный человѣкъ, имѣете право получать съ вашего капитала семь съ половиной процентовъ дохода, если вы можете получить ихъ безъ всякаго риска.. Моя цѣль -- доставить вамъ хорошій доходъ, и если я нѣсколько медлилъ, то это изъ осторожности, а не отъ недостатка усердія.
-- Милый Вильямъ, я никогда бы и не подумалъ упрекать васъ ни за то, ни за другое! воскликнулъ съ жаромъ Саксенъ.
-- Я вполнѣ сознаю тяжелую отвѣтственность, которая лежитъ на мнѣ въ этомъ отношеніи, продолжалъ Трефольденъ: -- и я долженъ признаться, что до сей минуты я былъ остороженъ до робости.
-- Я въ этомъ увѣренъ, я въ этомъ увѣренъ, сказалъ Саксенъ, протягивая руку: -- и такъ сердечно вамъ за все благодаренъ, что не могу выразить это словами.
-- Я очень радъ, что вы такъ довѣряете мнѣ, отвѣчалъ стряпчій, пожимая руку молодого человѣка. Но какъ пожатіе, такъ и голосъ его поражали своей холодностью.
Послѣ этого Вильямъ приготовилъ свои бумаги, развернулъ карту и на минуту остановился, сосредоточивая свои мысли. Энергическій въ дѣлахъ, быстрый на соображенія Трефольденъ теперь, казалось, колебался, словно не зная, какъ начать рѣчь о томъ, для чего онъ проѣхалъ такую даль. Наконецъ, онъ началъ: