-- А у меня сердце разорвалось бы отъ горя, еслибъ по моей милости разорились тѣ, которые живутъ теперешней системой. Зачѣмъ, напримѣръ, мнѣ желать разоренія континентально восточной дороги?
-- Мы надѣемся, что ничего подобнаго не будетъ, отвѣчалъ Трефольденъ,-- мы предложимъ этому обществу соединиться съ нами и, по всей вѣроятности, возьмемъ его суда.
-- А англійская колонія въ Александріи?
-- Сидонъ сдѣлается тѣмъ же, чѣмъ теперь Александрія, или лучше сказать, сдѣлается такимъ важнымъ городомъ, какимъ никогда не была Александрія даже въ древнее, цвѣтущее свое время. Точно такъ же, какъ теперь нуждается Александрія въ банкахъ, домахъ, церквахъ и набережныхъ, такъ будетъ въ нихъ нуждаться и Сидонъ. Александрійскіе колонисты народъ богатый и предпріимчивый, и они попросту переберутся въ новый портъ, такъ что черезъ десять лѣтъ будутъ гораздо богаче, чѣмъ еслибъ оставались на старомъ мѣстѣ.
-- Неужели? Вы думаете?
-- Я не думаю, а знаю. И компанія суезской желѣзной дороги не будетъ также въ накладѣ. Мы, по всей вѣроятности, примемъ къ себѣ всѣхъ служащихъ въ ней и присоединимъ ея акціонеровъ къ нашимъ. Но, впрочемъ, Саксенъ, вы слишкомъ мало знаете дѣла, чтобъ судить о такомъ важномъ предпріятіи, и такъ-какъ я вижу, что вы не сочувствуете нашей идеи, то не будемъ болѣе говорить объ этомъ.
-- Я не желалъ принести вреда другимъ людямъ; но такъ-какъ вы теперь объяснили все дѣло, то я съ радостью...
Но Трефольденъ не хотѣлъ ничего слышать.
-- Нѣтъ, нѣтъ, холодно сказалъ онъ, собирая бумаги и свертывая карту: -- я старался сдѣлать все, что возможно для вашей пользы, но, быть можетъ, и къ лучшему, если вы не примете никакого участія въ новой дорогѣ.
-- Однако, если вы хорошаго мнѣнія объ этомъ предпріятіи...