Кэквичъ тяжело вздохнулъ.
-- Что вы хотите этимъ сказать, мистеръ Кидъ? развѣ я не довольно понятно объяснилъ вамъ, чего мнѣ нужно?
Мистеръ Кидъ оттолкнулъ стаканъ, засунулъ руки въ карманы и вдругъ принялъ на себя серьёзный, дѣловой видъ.
-- Ну, сэръ, отвѣчалъ онъ, понижая голосъ:-- это дѣло особенное. Мы къ такимъ дѣламъ не привыкли. Мы ничего не предпринимаемъ безъ причины, а вы еще не объяснили никакой причины, на основаніи которой мы могли бы дѣйствовать.
-- Развѣ не достаточная причина, возразилъ Кэквичъ, съ омраченнымъ лицомъ:-- что мнѣ нужны свѣдѣнія, и я готовъ за нихъ заплатить?
-- Въ томъ-то и дѣло, мистеръ Кэквичъ, что этого недовольно. Мы должны знать, что вы сдѣлаете изъ свѣдѣній, которыя мы вамъ доставимъ.
-- А положимъ, что я изъ нихъ ничего не сдѣлаю?
-- Въ такомъ случаѣ, сэръ, мы наврядъ-ли вамъ можемъ помочь. Мы не шпіоны, а законная власть. Наша обязанность способствовать правосудію, а не служить частному любопытству.
Мистеръ Кэквичъ опустилъ глаза въ землю и нѣсколько минутъ молчалъ, смущенный и изумленный словами своего пріятеля.
-- Я полагаю, сказалъ онъ наконецъ: -- что если общественный дѣятель такъ старательно скрываетъ свою жизнь и свое жительство, то это достаточная причина для изслѣдованія. Гдѣ тайна, тамъ непремѣнно что нибудь неладно. Человѣкъ, которому нечего скрывать, не станетъ таиться.