-- Я надѣюсь, что вы не считаете, матушка, неприличными наши атлетическія игры? спросилъ лордъ.
-- Для джентльменовъ онѣ положительно неприличны, для дѣтей и мужиковъ нѣтъ.
-- Но вѣдь у джентльмена столько же мускуловъ и такіе же сильные, какъ у мужиковъ. Джентльменъ цѣнитъ силу и быстроту столько же, а иногда и болѣе, чѣмъ знаніе въ греческомъ и латинскомъ языкахъ; и какъ тѣ, такъ и другіе необходимо надо поддерживать постоянной практикой.
-- Я не намѣрена съ тобой спорить, произнесла торжественно лэди Кастельтауерсъ:-- знай только, что я цѣню ловкость болѣе силы и не вижу ничего хорошаго въ томъ, чтобъ съ полдюжины порядочныхъ людей бѣгали какъ угорѣлые для забавы толпы мужиковъ.
-- Нѣтъ, матушка, мы это дѣлаемъ для своего и вашего удовольствія, возразилъ нѣжно молодой человѣкъ: -- мы еще никогда не закрывали воротъ нашего парка для этихъ добрыхъ людей, но ихъ присутствіе здѣсь сегодня не имѣетъ никакого вліянія на наши игры.
Онъ произнесъ эти слова очень почтительно, но тѣнь неудовольствія пробѣжала по его лицу и онъ поспѣшно отошелъ въ ту сторону, гдѣ мисъ Гатертонъ болтала безъ умолка съ Саксеномъ Трефольденомъ.
-- Я долго не прощу вамъ сегодняшняго утра, говорила она:-- вы могли всѣхъ побить, еслибъ хотѣли. Это только нелѣпое Дон-Кихотство, и я ужасно на васъ сердита. Ну, не защищайтесь. Лордъ Кастельтауерсъ мнѣ все разсказалъ. Лучше молчите.
-- Лордъ Кастельтауерсъ никогда не видалъ, какъ я прыгаю или бѣгаю, воскликнулъ Саксенъ: -- онъ не знаетъ, что я могу сдѣлать, и чего я не могу.
-- Я здѣсь на лицо, и отвѣчу за себя, сказалъ лордъ, ударяя по плечу Саксена.-- Я знаю, дѣйствительно знаю, что вы можете всадить пулю въ вертящуюся флюгарку на разстояніи пятисотъ ярдовъ.
-- Ловкая штука, и больше ничего.