-- Время покажетъ, какую цѣну я придаю ей, возразилъ графъ.-- А теперь пока, прощай. Я знаю, что ты желаешь мнѣ успѣха.
Съ этими словами онъ горячо пожалъ руку Саксена, и поспѣшно вышелъ. Когда замеръ послѣдній звукъ его шаговъ на лѣстницѣ и въ корридорѣ, молодой человѣкъ подошелъ къ двери, замкнулъ ее, и тихо сѣлъ, одинъ наединѣ съ своимъ горемъ -- горемъ нелегкимъ и невоображаемымъ. Онъ видѣлъ, съ совершенной ясностью, что онъ долженъ узнать одну изъ двухъ, одинаково горькихъ истинъ: или Олимпія Колонна никогда его не любила, или онъ въ ея сердцѣ замѣстилъ своего друга. Которое изъ этихъ предположеній вѣрно?... Сердце ему сказало.
XVII.
Съ какимъ успѣхомъ посватался графъ.
Присутствіе посѣтителя синьора Колонны принесло одно смятеніе и суматоху въ Кастельтауерсъ. Извѣстія, провезенныя имъ, были дѣйствительно очень важны для тѣхъ, кого они касались, но для леди Кастельтауерсъ ничто не могло быть непріятнѣе суеты, ничто въ ея глазахъ не было болѣе mauvais genre, какъ торопливость, поэтому ей было крайне досадно на внезапный отъѣздъ ея гостей. Для нея было рѣшительно все равно, что Гарибальди выигралъ большое сраженіе при Калатафими и быстро подвигался къ Палермо. Она только помнила, что въ этотъ день должны пріѣхать къ обѣду оба Валькиншо и мисъ Гатертонъ; что синьоръ Монтекуккули будетъ лишнимъ за столомъ и что отъѣздъ Колонны тотчасъ послѣ обѣда испортитъ весь вечеръ.
Между тѣмъ все еще длилось совѣщаніе Колонны съ новопріѣзжимъ; Олимпія, съ помощью одной изъ служанокъ, укладывала книги и бумаги отца; графъ безутѣшно бродилъ по комнатамъ, выжидая желаннаго случая, а Саксенъ, на лучшей своей чистокровной лошади, скакалъ по направленію къ холмамъ, рѣшившись предоставить другу своему полную свободу дѣйствій и возвратиться не ранѣе перваго обѣденнаго звонка.
Наконецъ видя, что время уходитъ, графъ соскучился дожидаться Олимпіи по гостинымъ и лѣстницамъ, и отправился искать ее на половинѣ ея отца. Тамъ онъ и нашелъ ее, не въ собственномъ его кабинетѣ, а въ комнатѣ, находившейся непосредственно подъ нимъ; молодая дѣвушка стояла на колѣняхъ передъ огромнымъ чемоданомъ, уже болѣе чѣмъ на половину набитомъ брошюрами, письмами, депешами, картами и документальнымъ хламомъ всякаго рода. Полъ и столы, кромѣ того, были завалены кипами книгъ и бумагъ, съ которыхъ горничная стирала пыль, передъ тѣмъ, какъ сдавали ихъ мисъ Колоннѣ, которая сортировала и связывала ихъ.
-- Не могу ли помочь вамъ? спросилъ графъ, заглядывая въ полуотворенную дверь.
Олимпія подняла голову отъ своей работы съ привѣтливой улыбкою.
-- Вамъ въ самомъ дѣлѣ хочется какого-нибудь дѣла?