-- Да.-- Ни слова объ этомъ при немъ, прежде чѣмъ мы съ вами основательно переговоримъ. Тише, онъ идетъ.
Въ ту же минуту въ дверяхъ показалась длинная фигура Саксена, почти совсѣмъ заслонившая свѣтъ. Онъ держалъ въ рукахъ блюдо и бутылку, за нимъ же слѣдовала здоровая деревенская баба съ тарелками и стаканами.
-- Вечеръ такой теплый, что я думалъ, что нашему родственнику будетъ, вѣрно, пріятнѣе ужинать на чистомъ воздухѣ; потому мы съ Кетли и принесли все сюда.
-- Очень вамъ благодаренъ, отвѣчалъ Трефольденъ:-- вы какъ нельзя лучше отгадали мое желаніе. Къ слову, Саксенъ, я долженъ сказать вамъ много лестнаго о вашемъ чтеніи погречески. Теокритъ -- мой старый пріятель, и вы его читаете замѣчательно хорошо.
Молодой человѣкъ, который только-что взялъ книгу со стола и помогалъ разостлать скатерть, покраснѣлъ, какъ молодая дѣвушка.
-- Онъ и Анакреонъ были моими любимыми поэтами, прибавилъ стряпчій:-- но это было уже такъ давно, что я, кажется, ничего не помню ни изъ того, ни изъ другого.
-- Я не читалъ Анакреона, сказалъ Саксенъ:-- но изъ поэтовъ, которыхъ я знаю, я люблю всѣхъ болѣе Гомера.
-- И то, конечно, за описанія сраженій, замѣтилъ его дядя съ улыбкой.
-- Такъ что жь, если сраженія у него такія великолѣпныя!
-- Такъ вы предпочитаете Иліаду Одиссеи? сказалъ Трефольденъ: -- меня же всегда болѣе занимали приключенія Улисса. Театръ дѣйствія такъ живописенъ и разнообразенъ, и самая сказка такъ завлекательна и романтична.