-- Увѣряю васъ, замѣтилъ Трефольденъ со смѣхомъ: -- что я нимало не упорствую въ своемъ мнѣніи, ибо я рѣшительно ничего не смыслю въ этомъ предметѣ.
-- Я думаю, вы забыли, батюшка... началъ-было Саксенъ, нѣжно прикоснувшись къ плечу старика, но тотъ слишкомъ былъ занятъ своимъ любимымъ предметомъ, чтобъ обратить вниманіе на кого бы то ни было.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я ничего не забылъ, продолжалъ онъ съ прежней энергіей: -- я не забылъ, что Гиббонъ призналъ лидійскую теорію годной только для поэтовъ и романистовъ. Я не забылъ, что Штейбъ, каковы бы ни были его остальныя мнѣнія, соглашался, по крайней-мѣрѣ, что существуетъ единство между языками этрускимъ и ретійскимъ. Потомъ Нибуръ, несмотря на то, что онъ ошибочно предполагалъ этрусковъ смѣшанной расой, вѣрилъ, что кореннымъ ядромъ этой расы были альпійскіе ретійцы, и поддерживалъ мою теорію, что они покорили пелазговъ. Нибуръ былъ великій человѣкъ, великолѣпный историкъ и основательный ученый. Я переписывался съ нимъ впродолженіе многихъ лѣтъ на счетъ этого вопроса, но никакъ не могъ убѣдить его, что этруски были исключительно одного ретійскаго происхожденія. Онъ непремѣнно настаивалъ на смѣшеніи ретійцевъ съ пелазгами. Жаль, очень жаль, что я не успѣлъ наставить его на путь истинный прежде, чѣмъ онъ умеръ.
-- Очень жаль, замѣтилъ Трефольденъ: -- но уже становится поздно, прибавилъ онъ, посмотрѣвъ на часы: -- и я не успѣю выбраться отсюда засвѣтло, если не прощусь съ вами тотчасъ же.
Пасторъ провелъ рукой по лбу и произнесъ какимъ-то смущеннымъ тономъ:
-- Я боюсь, что наговорилъ слишкомъ много и утомилъ васъ. Пожалуйста, простите меня, но когда я начинаю говорить объ этомъ предметѣ, то никогда не знаю, гдѣ остановиться.
-- Это потому, что вы отлично знаете предметъ, отвѣчалъ стряпчій: -- но увѣряю, я слушалъ васъ съ большимъ удовольствіемъ.
-- Неужели?
-- Я научился многому, чего не зналъ прежде.
-- Я покажу вамъ въ другой разъ всѣ письма Нибура и копію моихъ отвѣтовъ, если это можетъ васъ интересовать.