И молодые люди поспѣшили направиться по указанному имъ пути.
XXXIX.
Крикъ Кью.
Они шли вдоль берега, и солнце уже низко спустилось, когда они нашли мызу, цѣль своей прогулки. Это было большое, расползшееся во всѣ стороны, ветхое строеніе, со стѣнъ котораго повсюду лупилась побурѣвшая отъ времени штукатурка. Нѣсколько исхудавшихъ быковъ лежали въ разсыпную на покрытой тщедушной травою полянѣ; пѣтухъ хорохорился на кучѣ навоза, лежавшей передъ дверью, да двѣ, болѣзненнаго вида женщины усердно сучили пряжу подъ тѣнью винограднаго навѣса, выходившаго на море.
Эти женщины суетливо бросили свои прялки, лишь только подошелъ къ нимъ лордъ Кастельтауерсъ, и поспѣшили поставить передъ путешественниками тѣ нероскошныя снѣди, какія имѣлись въ ихъ бѣдномъ хозяйствѣ. Кромѣ яичницы, ржаного хлѣба, соленой рыбы, да кое-какихъ плодовъ, онѣ не могли предложить имъ ничего. Но Саксенъ и Кастельтауерсъ недаромъ постились съ утра. Они пообѣдали такъ же вкусно, какъ будто столъ ихъ былъ накрытъ въ лучшемъ неаполитанскомъ отелѣ, и опорожнили бутылку кислѣйшаго деревенскаго винца, съ такимъ же наслажденіемъ, какъ будто изъ убогаго fiaschetto лились струи огненнаго фалернскаго вина.
Пока они успѣли наѣсться, напиться, и расплатиться съ хозяйками, совсѣмъ уже стемнѣло, и ихъ на обратномъ пути охватилъ волшебный мракъ ранней осенней ночи на югѣ, когда земля притихаетъ, объятая глубокой и нѣжной мглою, которую не рѣшаешься назвать даже ночью, а небо горитъ безчисленными звѣздами.
Теперь наступала самая трудная часть ихъ предпріятія; даже по дорогѣ между podere и тою точкою берега, гдѣ ожидала ихъ лодка, имъ пришлось изощрить все свое искуство, чтобы не привлекать на себя вниманія, но и не давать замѣтить, что они его избѣгаютъ. Они должны были ступать бережно, не выказывая при этомъ ни малѣйшей осторожности, идти неторопливымъ, да и не медленнымъ шагомъ, пользоваться каждой скалою, стѣною, кустомъ, чтобы укрываться за ними, не показывая однако вида, будто они скрываются, а главное -- смотрѣть во всѣ глаза, чутко прислушиваться и держать языкъ за зубами.
Съ такими-то предосторожностями оставили они за собою уединенный podere. Луны не было, но темнота была какая-то прозрачная, и изгибистыя очертанія острововъ Искья и Прочида ясно рисовалось въ глубокой дали. Море лѣниво поплескивало у берега и слабое фосфорическое сіяніе извивисто перебѣгало по окраинѣ песчаной отмели, а немного поодаль виднѣлась "Албула" съ парусами, опущенными, точно крылья спящей птицы.
Они пріостановились. Тишина была полная. Ни одинъ шелестъ не прерывалъ этого глубокаго безмолвія моря и берега: только изрѣдка, какъ будто легкая дрожь пробѣжитъ по высокому камышу, и снова все стихнетъ. Еслибы въ море упалъ хотя камушекъ, молодые люди непремѣнно бы услыхали.
-- Да тутъ, кажется, кромѣ насъ, невозможно предположить ни единой души, шопотомъ сказалъ Саксенъ.