Можетъ бытъ, тутъ женщина замѣшана!
Эти слова заставили Саксена ринуться въ погоню всѣмъ сердцемъ и душою. Они вызвали наружу всю таившуюся въ немъ энергію и силу воли. Они были брошены Кэквичемъ на удачу, въ видѣ догадки, между тѣмъ они сдѣлали то, чего не могла сдѣлать потеря двухъ мильоновъ.
И чѣмъ болѣе онъ обдумывалъ эту догадку, тѣмъ она ему казалась болѣе правдоподобною. Что мудренаго, что Геленъ Ривьеръ плѣнила Вильяма Трефольдена своею молодостью, красотою, свѣжестью душевною? Что мудренаго, что она въ своей бѣдности и безпомощности, согласилась идти за него? Онъ былъ увѣренъ, что выйдетъ, хоть бы только ради матери. Надо замѣтить, что Саксена, уже не вѣрилъ, чтобы мистрисъ Ривьеръ, умерла. Какъ нѣкогда она, имѣлъ къ своему родственнику безграничную вѣру, такъ теперь она, относился къ каждому его слову и поступку съ безусловною подозрительностью. Она, не вѣрила, ни смерти матери, ни возвращенію дочери во Флоренцію, и вообще не вѣрила, чтобы что-либо, когда-либо сказанное ему Вильямомъ Трефольденомъ, было чѣмъ нибудь инымъ, кромѣ гнусной, преднамѣренной лжи.
Впрочемъ, допуская даже, что мистрисъ Ривьера, дѣйствительно нѣтъ болѣе въ живыхъ -- а это наконецъ легко могло статься -- развѣ осиротѣвшая дѣвочка не прильнетъ еще крѣпче ко всякому, кто обласкаетъ ее и утѣшитъ въ такую грустную минуту? Тутъ Саксену живо припомнилось, какима, истиннымъ джентльменомъ его родственникъ умѣлъ показаться, какъ мило и вкрадчиво его обращеніе, кака, очаровательна иногда его улыбка, какъ пріятенъ и нѣженъ бываетъ его голосъ!...
Бѣдная Геленъ! бѣдная, хорошенькая, довѣрчивая, тихенькая Геленъ! Какая судьба ожидаетъ ее! Сердце у Саксена ныло, и кровь за, немъ закипала при этой мысли, отъ которой всплывало наружу все, чаю было нѣжнаго и рыцарскаго въ его натурѣ.
Черезъ пять минутъ послѣ того, какъ онъ заявила, о своемъ рѣшеніи, она, разошелся съ своими спутниками у дверей трефольденовои конторы. Всѣ они пошли въ разныя стороны. Кэквичъ отправился за сыщиками, Греторэксъ поѣхалъ къ себѣ домой, дѣлать нужныя распоряженія но случаю своей временной отлучки, а Саксенъ пошелъ своей особой дорогою, по составленному въ головѣ своей особому плану.
Онъ проѣхалъ прямо на Брюднельскую Террасу, и спросилъ мисъ Ривьеръ.
Воинственная служанка оглядѣла его въ пріотворенную на два вершка дверь, и тогда уже сердито отвѣчала:
-- Мисъ Ривьеръ здѣсь больше не живетъ.
Отвѣтъ этотъ, конечно, не удивилъ Саксена.