Вдоль этой дороги, мимо виноградныхъ лозъ, отягченныхъ огромными черными гроздями, во многихъ мѣстахъ пригибающимися къ самой дорогѣ, Саксенъ ѣхалъ изъ Бордо въ Друэ, въ это памятное воскресенье. Онъ взялъ изъ гостиницы легкую карету и четверку добрыхъ почтовыхъ коней, которые везли его съ весьма изрядной быстротою. Съ нимъ сидѣлъ и мистеръ Гутри, сократившій по возможности свою вечернюю проповѣдь. Они вообще говорили мало, только изрѣдка мѣняясь кое-какими замѣчаніями о предстоящемъ виноградномъ сборѣ, или погодѣ, такъ-какъ небо за послѣдніе два часа заволоклось мрачными тучами, и сулило грозу; но по мѣрѣ того, какъ путь за ними длиннѣлъ, они говорили и еще менѣе, и наконецъ вовсе смолкли.
-- Вотъ и Друэ, сказалъ пасторъ, послѣ болѣе чѣмъ получасоваго молчанія.
Сакеенъ вздрогнулъ и посмотрѣлъ въ окно.
-- А это маленькое бѣлое зданіе?
-- Château de Peyrolles.
Саксена стало поводить отъ какого-то страннаго волненія и нерѣшимости.
-- Теперь, когда наступаетъ критическая минута, сказалъ онъ: -- я чувствую себя совсѣмъ трусомъ.
-- Неудивительно: вамъ предстоитъ тяжелая обязанность.
-- Но вѣдь вы не думаете, однако, чтобы она его любила?
-- По совѣсти -- нѣтъ.