Трефольденъ ничего не отвѣчалъ, только какъ-то странно улыбнулся.
-- Это, кажется, васъ очень удивляетъ? произнесъ со смѣхомъ Саксенъ.
-- Еще бы.
-- Но я не понимаю, почему. Зачѣмъ мнѣ деньги? что мнѣ съ ними дѣлать? что такое деньги? ничто. Только знакъ, выражающій пищу, одежду, отопленіе и другія потребности и удобства жизни. Я имѣю все, что мнѣ нужно, поэтому и деньги мнѣ ни къ чему. Кажется, ясно.
-- Да, ясно, совершенно ясно, отвѣчалъ задумчиво стряпчій: -- я теперь понимаю и вполнѣ съ вами согласенъ, Саксенъ. Вы бы не знали, что дѣлать съ деньгами, еслибъ ихъ имѣли. А теперь, прощайте.
-- Доброй ночи.
-- Не забудьте, завтра въ половинѣ девятаго.
-- Нѣтъ, не забуду. Прощайте.
Они пожали другъ другу руки, и разстались.
Вильямъ Трефольденъ обѣдалъ въ этотъ день немного поздно, но поваръ Орла былъ настоящій артистъ, и ни мало не смутившись подобнымъ, очень обыкновеннымъ обстоятельствомъ, подалъ роскошный деликатный обѣдъ. Трефольденъ былъ какъ нельзя болѣе въ духѣ, и нашелъ все прекраснымъ: и рыбу, и майонезъ, и лафитъ. Послѣ обѣда, онъ поблагодарилъ повара съ любезностью гастронома и долго сидѣлъ за своей сигарой, попивая кирасо, и съ удовольствіемъ размышляя о всемъ видѣнномъ имъ въ этотъ день.