-- Я не знаю никого изъ моихъ родныхъ, сказала Геленъ печально:-- кромѣ тётки моей Алеціи, а она меня не любитъ.
-- Вотъ погоди: она вдругъ откроетъ, что любитъ тебя до страсти, когда ты явишься къ ней въ брильянтахъ, засмѣялся Саксенъ, окруживъ станъ ея рукою, такъ что кудри его коснулись ея щеки.
Геленъ вздохнула и утомленно склонила головку на его плечо.
-- Я не хочу, чтобы леди Кастельтауерсъ любила меня, и брильянтовъ мнѣ не нужно; лучше бы насъ ожидала бѣдность, Саксенъ.
-- Почему же, Геленъ?
-- Потому... потому что, мнѣ кажется, бѣдные счастливѣе и болѣе любятъ другъ друга, чѣмъ богатые. Отецъ мой и мать были очень-очень бѣдны и...
-- И никогда не любили другъ друга на половину столько, сколько мы съ тобою будемъ любить, пылко перебилъ ее Саксенъ.-- Я бы не могъ любить тебя на одну іоту больше, еслибы я былъ бѣднѣе Адама.
-- Ты увѣренъ въ этомъ?
-- Такъ же увѣренъ, какъ въ томъ, что я счастливѣйшій человѣкъ въ мірѣ. Только скажи мнѣ, Геленъ, ты никогда не любила Вильяма Трефольдена, никогда и нисколько?
Геленъ мотнула головой.