-- Нѣтъ, кажется, мнѣ это никогда не приходило въ голову. Я такъ былъ увѣренъ, что деньги корень всякаго зла.

-- Пустяки! Вещи хороши или худы, смотря по тому, какъ мы ихъ примѣняемъ къ дѣлу. Ножъ, напримѣръ, всегда остается ножомъ и въ рукѣ хирурга, и въ рукѣ убійцы, но результаты того и другаго примѣненія, кажется, довольно различны. Нѣтъ, Саксенъ, вы должны освободиться отъ многихъ предразсудковъ, которые гнетутъ вашъ умъ, и вполнѣ васъ недостойны.

-- То, что вы говорите, похоже на правду, сказалъ Саксенъ, задумчиво проводя рукой по лбу:-- и однако, оно прямо противоположно тѣмъ принципамъ, которыхъ я до сихъ поръ держался въ своей жизни.

-- Очень можетъ быть, отвѣчалъ Трефольденъ: -- но не всегда полезно слѣпо держаться принциповъ въ практической жизни. Они очень эластичны, и потому ими можно прикрыть всякій поступокъ. Предположимъ теперь, что вы родились богатымъ человѣкомъ...

-- Какая нелѣпость! сказалъ Саксенъ, стараясь улыбнуться: -- къ чему это даже предполагать?

-- И посмотримъ, какая была бы изъ этого польза, продолжалъ Трефольденъ, не обращая вниманія на слова Саксена: -- прежде всего, вы бы получили хорошее воспитаніе, и были бы отличнымъ музыкантомъ. Вы украсили бы свою церковь прекраснымъ органомъ, а можетъ быть, и совершенно бы ее перестроили. Вы бы помогли бѣднымъ страдальцамъ въ Эмбсѣ, пославъ къ нимъ цѣлый штатъ докторовъ и сидѣлокъ, и такимъ образомъ спасли бы сотни людей. Вы бы въ состояніи были окружить всевозможнымъ удобствомъ и спокойствіемъ вашего дядю въ его преклонныхъ лѣтахъ. Вы могли бы исполнить ваше желаніе посѣтить Римъ, Аѳины и Іерусалимъ. Вы могли бы уставить всѣ стѣны стариннаго замка, сверху до низу, классическими произведеніями греческихъ и латинскихъ поэтовъ, основать музей этрускихъ древностей, которыя доставили бы вашему дядѣ неисчерпаемый источникъ удовольствій. Наконецъ...

Онъ вдругъ остановился, и Саксенъ, взглянувъ на него, воскликнулъ:

-- Ну, что жь наконецъ?

-- Наконецъ, богатые люди не носятъ сѣрыхъ блузъ и кожаныхъ штиблетъ. Еслибъ на васъ былъ сегодня такой же сюртукъ, какъ на мнѣ, Саксенъ, синьора Колонна не приняла бы васъ за простого мужика, а отецъ ея не предложилъ бы вамъ денегъ.

Саксенъ вскочилъ на ноги, и съ нетерпѣніемъ произнесъ: