От Панипату до столичного города Дели, иначе называемого Шайджа-Новат, ходу три дни. Сей стоит по правую сторону реки Джаноп; индейцы именуют его Шайджановат. Приметно, что город сей был весьма велик; быв разорен персидским шахом Надыр, против прежнего не составляет и третьей доли. Город местоположение имеет ровное и почву сероватую; не укреплен; в окружности (равно и числом жителей) вдвое более против Казани, сверх сего за оным виднеются обширные каменные и глиняные развалины; строения довольно красивы. Домы по большей части каменные, много есть и о двух ярусах, прочие же все мазанки. Город сей по торговле своей есть знатнейший в Азии, из стран коей приезжают: персияне, бухарцы, кашемирцы, армяне, греки, тибетцы, китайцы и другие. Караван-сараи каменные и огромны. Садов как в самом Дели, так и вне оного находится весьма хороших в большом количестве. Здешние мечети каменные и великолепны; капища же индейские весьма просты.[240]
Окружные города и местечки Дели от междоусобной брани отчасу более опустошаются. Владетель в Дели, в бытность Ефремова, происходил из Самаркандских хожей по имени Алигавгар, по-индейски хака бадша; но большую силу в правительстве имел персиянец Наджап-хан, даже бадша много от него зависел 103. В городе Дели, или Шайджановат, пушек довольно, но люди малосильны и робки. Впрочем, говорят, что жители в большей части Индии к войне склонны и храбры; есть два народу, подобных кочующим туркменцам: сик и маратты 104 -- и весьма воинственных. Они друг на друга весьма похожи, росту большого, смугловаты, телосложения крепкого, знатная часть их вероисповедания магометанского, обхождением против индейцев грубее. Г. Ефремов на пути в Калькутту в степях много видел их кочевьев.
Почти все города находятся между собою в беспрерывной распре; ссоры и сражения непрестанны, народ малое имеет спокойствие. Страны весьма населены, и селения попадаются на пути часто; жилища их чисты и опрятны, домы по недостатку в лесе суть мазанки, однако ж внутри хорошо отштукатурены, черных изб наподобие наших нигде нет. У большей части жителей при дворах находятся сады большие или малые, смотря по достатку, и пруды (составляющиеся из каналов) для приятного препровождения времени в жаркое лето. Улицы везде прямы и просторны.
Индостан
Большую часть года воздух здесь умеренный, летом жары чрезвычайны. Поверхность земли ровная, гор весьма мало или почти совсем нет: почва сероватая, песков не находится; только в некоторых местах земля удобряется; впрочем, она весьма плодородна и почти везде возделана; пустых мест очень немного. Земля производит все необходимо нужное, служащее для пользы и удовольствия; немалое количество собирается сорочинского пшена, проса, лимонов, померанцев, винных ягод, гранатов, кокосовых орехов, шелку, сахару-леденцу и хлопчатой бумаги; находятся также рудокопные заводы, золотые и серебряные, жемчуг, алмазы и другие дорогие каменья. Весьма[241] много слонов, дромадеров, львов, тигров и барсов; лесу мало.
Люди, по причине больших жаров, черны, ленивы и весьма сластолюбивы; язык арабский употребляется ими при ученых занятиях, а гузуратский в делах торговых. Мужеской пол ходит наг. Головы обвертывают кушаками, на ногах имеют туфли, а на плеча накидывают широкие кушаки; чресла свои и гораздо ниже их опоясывают кашемирскими кушаками, называемыми у нас шали. Достаточные люди в одежде отличаются тем, что на шее носят золотое ожерелье наподобие жемчужного и в одном ухе кольцо, а на руке перстень. Женщины накидывают на головы платки; рубашки имеют весьма короткие с рукавами в два вершка и покрывают почти одну грудь; юбки длинны; на ногах носят башмаки, у достаточных же в ушах, ноздрях и на руках кольцы и перстни с бриллиантами.
В стране, по обе стороны реки Ганг лежащей 105, воздух весьма жаркий; народ цветом черен, росту среднего; земля изобилует различными произведениями, также жемчугом и алмазами, особливо к берегам Коромандельским. Сахарного тростнику, называемого здесь найшакар, находится в большом количестве; из него делают сахар и сидят вино для себя и на продажу. Жители нрава грубого, не столь разумны, ленивы, работу отправляют невольниками.
Во всей Индии знатные ездят по большей части на слонах, на коих кладут с зонтиками ящики, а в ящики ковер и подушку, первые обиты сукном, подзор же у зонтиков вышит шелком с золотою, серебряною или шелковою бахромою, смотря по достатку хозяина. Другие вместо езды на слонах употребляют носилки, то есть ящики вышиною в четверть, длиною в два, а шириною в полтора аршина, с зонтиками; их обивают различными сукнами с подзорами и бахромами. Впереди у ящика утверждено выгнутое дерево, а сзади прямое выкрашенное. Если сядет в оный человек довольно тяжелый, то спереди и сзади по четыре и по пяти человек несут его на себе попеременно, а впереди один идет с тростью для очищения дороги. Иные делают четвероугольную будку шириною и длиною в полтора, а вышиною без малого в два аршина со стеклянными дверьми по двум сторонам и обивают кожею. Таковые носилки называются палки. Лошадей же имели там весьма мало; их приводят туда для торговли из других земель и продают очень[242] дорого; в корму терпят также большой недостаток: от сего сходнее иметь двадцать человек, нежели содержать одну лошадь.
Многие из индейцев веры магометанской или идолопоклоннической, отчасти же и христианской. Весьма знатная часть боготворит солнце, месяц, звезды, коров, болванов и другие творения и приносит им жертвы. Поклоняющиеся солнцу при восхождении оного входят в реку по колена и глядят на него, читают молитву, плещут к нему вверх раза три в месяц воду; иногда также глядят на него, читают и бросают землю вверх три раза. Почитающие корову не убивают ее и вовсе не едят говядины, а держат скотину только для молока и масла; когда она издохнет, то снимают кожу и делают из нее сапоги, если кто из иноверцев вознамерится оную убить, то покупают, не имея же достатку на что купить, плачут.
Чтящие болванов или истуканов ставят их по большей части на перекрестках; очертив у реки для своего семейства круглое место, вымазывают его коровьим, разведенным в воде калом, на средину ставят котел; как скоро место сие высохнет, то все они садятся в черту и тем же навозом вместо дров варят для себя пищу, сваривши оную, едят и потом приходят к болванам и маслом или разведенною в воде краскою, а иногда и водою обливают им головы. Заметим при сем, что варение пищи в домах происходит таким же образом; если кто во время варения придет чего-либо просить, тогда им своя пища соделывается уже поганою, ее отдают пришедшему с требованием за сие денег, во что самим хозяевам стоит; в случае неплатежа оных самый суд приказывает заплатить, однако ж если пришедший знает сии обряды. Тела умерших сожигают у реки и потом пепел с костями сметают в оную. Случается, что больного, не имеющего почти движения и языка, приносят к реке, близ воды сажают на землю; старый человек, а буде есть, то жена, сын или родственник берет больного за голову и окунывает дотоле, пока он захлебнется, после чего совсем сталкивает его в воду. Когда вода прибывает от морского прилива, то тела, носящиеся на поверхности оной, при отливе вместе с течением воды уплывают в море.