— Плохо стреляют, а еще с такого корабля, — обрадованно сказал Андерсон, сверкая глазами из-под густых бровей.
— Пожалуй, — согласился капитан.
Лейтенант Хэрджет промолчал. Он-то знал, один из всех присутствующих, что два выстрела в клиппер не были промахами. Это были перелет и недолет, обычная артиллерийская вилка, после которой следовало покрытие цели. Следовательно, сейчас, если только волнение не помешает пристрелке, на «Катти-Сарк» обрушатся два снаряда весом в тонну каждый. Хэрджет попытался представить, что сделает клипперу гигантский снаряд калибра 406, если врежется в корпус судна, хрупкий и уязвимый, как яичная скорлупа перед брошенным с силой камнем. А еще взрыв заряда? Хэрджет слабо улыбнулся и покачал головой, чувствуя себя мышонком под паровым молотом. Молодой лейтенант торопился думать… «Катти-Сарк» — гордый, но совершенно беспомощный лебедь… Корабль, созданный для смелой борьбы с океаном, но не с себе подобными… Как красив клиппер в своем последнем порыве, несущий, будто высокую грудь, массу белых парусов…
Эх, если бы он был сейчас в башне своего линкора… Огнем на огонь, броней на броню, а тут… Мысли лейтенанта оборвались. Толчок, оглушительный удар, сопровождаемый блеснувшей молнией, бросил его вправо. С затемненным сознанием моряк крепко уцепился за что-то, изо всех сил сопротивляясь напору рухнувшей сверху, со всех сторон, воды.
Моряки изо всех сил сопротивлялись напору рухнувшей сверху воды
Капитан Эффингхем видел немного больше своего помощника. Что-то вспыхнуло, и затем океан вздыбился горой у левого борта, палуба стала наклонно, ужасный взрыв на минуту лишил капитана сознания. Смутно он слышал треск, характерный звук раздираемой ветром парусины… Но вот вода схлынула. Очнувшийся капитан увидел, что палуба завалена обломками дерева, спутанными канатами, блоками и грудой парусины. Один из рулевых и Андерсон лежали недвижимо на решетках, залитых водой. Хэрджет и другой рулевой, бледные от напряжения, старались удержать руль и выпрямить судно, из разбитой головы лейтенанта кровь капала на штурвал. Кусая губы от бессильного гнева, Эффингхем присоединился к усилиям рулевых, и клиппер лег наконец на прежний курс. Тем временем поднялись лежавшие штурман и рулевой, невредимые, но сильно оглушенные снарядом или ударом рулевого колеса.
Теперь было видно, что разрушения невелики. Рухнула стеньга гротмачты, осколки снаряда едва задели судно. Очевидно, снаряд попал в воду у правого борта, близко от корабля, но не настолько, чтобы разрушить его. Немцы все-таки промахнулись, и молот смерти, занесенный над судном, опять отодвинулся на несколько минут в будущее. Только два громадных осколка задели «Катти-Сарк». Один распорол верхнюю часть юта позади мостика, второй вырвал фальшборт около фокмачты. В общем клиппер был цел и продолжал свое бегство, но еще никогда капитан не сознавал так ясно всю беспомощность и обреченность корабля. Пока еще никто из людей не пострадал серьезно — только лейтенант и два матроса были ранены обломками дерева, но сколько секунд будет это «пока»? Чувство острой щемящей тоски сжало сердце капитана.
Легкое прикосновение к руке оторвало Эффингхема от безотрадных дум. Старый штурман, еще пошатываясь после контузии, но уже хитро щурясь, показывал коричневой рукой на штирборт судна. Туманная стена, гонимая изменившимся ветром, надвигалась на клиппер. Снова надежда охватила капитана.
— Держись, друзья, — крикнул Эффингхем, — еще три-четыре-пять минут, и шансы на спасение будут хороши.