— Погодите минуточку, капитан, — перебил Хэрджет, не отрывавшийся от бинокля, — Курс у него не совсем параллелен он сближается с нами. Смотрите, вот и военный германский флаг! Он только что поднял его!
— Хорошо, мы поднимем тоже наши звезды и полосы — теперь «Катти-Сарк» защищает флаг свободной Америки, — распорядился капитан Эффингхем.
Несколько минут все смотрели на свой флаг, трепетавший на бизани. Германский линкор очевидно приближался — отчетливее стали виднеться поднимавшиеся уступами башни, из которых торчали поднятые вверх стволы гигантских орудий.
— Что это за торчки такие, Хэрджет, вон там, на странной задней башенке, вы заметили? — спросил Эффингхем.
— Это катапульта для самолетов.
— Как, разве у него есть свои самолеты?
— Разумеется, целых три, — конечно, не для такой погоды… Стоп, они сигналят нам по международному коду, я сейчас, — и лейтенант впился через широкие стекла в нырявший вдали корабль. Все с любопытством уставились на него. Капитан медленно поднял бинокль к глазам, искоса глянул в сторону своего помощника, и вдруг опустил руку, пораженный бледностью, разлившейся по лицу лейтенанта.
— Что с вами, Хэрджет? — тревожно спросил Эффингхем,
— Прочтите сигнал сами, капитан, я, кажется, сошел с ума, — шепотом ответил Хэрджет.
Полный недоумения, Эффингхем всматривался в еле различимые флаги, трепетавшие на выступе сложной мачты немецкого корабля. Еще не успев до конца осмыслить набор буквенных символов, заключавший дикое, но совершенно категорическое требование, капитан почувствовал, что у него все сжалось и похолодело внутри от волнения перед громадным значением происходившего. Эффингхем повернул голову и встретился с расширенными от изумления, но уже спокойными глазами лейтенанта.