Охотник протянул копье молодому эллину, нерешительно принявшему подарок.
— Ты не идешь с ними, — отец Ирумы показал на этруска и негра, — но хорошее копье — это первое имущество охотника, и я хочу, чтобы ты прославил наш род, став моим сыном!
Кидого и Кави впились взглядами в друга; негр с хрустом сжал пальцы. Решительный момент наступил.
Пандион побледнел и внезапно резким, отстраняющим жестом протянул охотнику копье обратно.
— Ты отказываешься? Как мне понять это? — вскричал пораженный охотник.
— Я ухожу с товарищами, — с трудом произнес молодой эллин.
Отец Ирумы неподвижно стоял, глядя на Пандиона, потом с гневом швырнул копье ему под ноги:
— Пусть будет так, но не смей больше даже смотреть на мою дочь! Я сегодня же отошлю ее!
Пандион, не мигая, с широко раскрытыми глазами стоял перед охотником. Неподдельное горе исказило его мужественные черты, и какое-то смутное сочувствие ослабило гнев отца Ирумы.
— У тебя хватило мужества решить, пока не поздно. Это хорошо, — сказал он. — Но раз уходишь, уходи скорее…