В день полнолуния молодежь селения собиралась для танцев на большой поляне священной рощи.
Пандион в задумчивости сидел на маленьком дворике у дома Агенора, угнетенный тоской. Завтра совершится неизбежное — он оторвет от сердца все любимое и родное ему и предстанет перед неизвестной судьбой. Тоска разлуки, жалость к покинутой возлюбленной, неверное будущее — вот ядовитая чаша его пути, одиноких исканий.
В темном и молчаливом доме Тесса шелестела одеждами, потом появилась в черном отверстии двери, оправляя складки наброшенного на плечи покрывала. Девушка негромко окликнула Пандиона, который мгновенно вскочил и устремился ей навстречу. Черные волосы Тессы были закручены на затылке в тяжелый узел и обрамлены по темени тремя лентами, сходившимися вместе под узлом.
— Ты причесалась сегодня, как аттическая девушка! — воскликнул Пандион. — Это красиво!
Тесса, улыбнувшись, грустно спросила:
— Ты разве не пойдешь танцевать в последний раз, Пандион?
— А разве ты хочешь пойти?
— Да, я буду танцевать для Афродиты, — твердо промолвила Тесса. — И еще журавля.
— Танцевать журавля, этот аттический танец! Для него ты так и причесана. У нас его, кажется, ни разу не танцевали.
— А сегодня будут все — для тебя, Пандион!