Над густой масляной водой медленно полз редкий серый туман. Берега светились от инея, а круто спадавшие горные склоны угрюмо чернели, оттаяв в лучах поднявшегося солнца. Тупой нос неуклюжего карбаза, закрытый просмоленным брезентом, был направлен на далекую отвесную скалистую кручу, вставшую поперек могучей реки.
Широкое плесо дышало пронизывающим холодом, струилось беззвучно и быстро. Издалека несся рокочущий тяжелый рев. Никитин стоял на ослизлых досках рулевого помоста рядом с лоцманом, крепко державшимся за деревянные колышки, вбитые в бревно рулевого весла. На бортовых веслах сторожко напряглись гребцы.
Лоцман потер неуклюжей рукавицей покрасневший нос.
— То Боллоктас ревет, — хрипло сказал он, придвигаясь к Никитину, — самый страшный порог!
— За поворотом? — медленно спросил Никитин.
Лоцман хмуро кивнул.
— Там есть и пещера? — продолжал Никитин. — На левом берегу?
— Взаправду причаливаться хотите? — тревожно прохрипел лоцман.
— Да, другого выхода нет, берегом по кручам не пройти, — твердо ответил ученый.
Поверхность воды начала вспучиваться длинными и плоскими волнами. Карбаз — тяжелый плоскодонный ящик с треугольным носом — стал медленно покачиваться и нырять. Под носом захлюпала вода. Рев приближался, нарастая и отдаваясь в высоких скалах. Казалось, самые камни грозно ревели, предупреждая пришельцев о неминуемой гибели.