— Алексей Петрович! Вы прямо дипкурьер! — загудел он, как в бочку. — Для вас такая скорость даже неприлична… Когда вы получили мое письмо с описанием всех обстоятельств находки?
— Вчера утром. Выехал в пять часов. Но, ей-ей, я на вас обижен. Будто вы не могли сообщить мне раньше! Зачем было писать уже post factum?[29] То вы неистовствовали, требуя от меня предполагаемого облика небесного зверя, а когда нашли, молчали до конца раскопок!
Шатров рассерженно дернул плечом и забегал по кабинету.
— Не сердитесь, Алексей Петрович. Я тоже хотел сделать вам сюрприз. Что из того, если бы вы узнали на две недели раньше? Только волновались бы и томились, изнывая от нетерпения в своем Ленинграде.
— Я приехал бы туда, ей-ей! — сердито крикнул Шатров.
— Приехали бы? — изумился Давыдов. — На раскопки? Право, вы совсем переменились, а я не знал…
Шатров не выдержал и улыбнулся.
— Ну, вот так лучше, дорогой друг. Зато вы увидите небесную бестию сию же минуту. — Давыдов направился к шкафу, взялся за ручку, веселый и торжествующий. — Как это по-вашему — ок! — Давыдов потянул дверцу, она раскрылась…
— Стойте, Илья Андреевич! — вскричал Шатров. — Подождите! Закройте!
Удивленный, Давыдов послушно закрыл шкаф.