Туссэн делает недоверчивую и холодную гримасу. Взгляд, которым он обменивается с Доббларом не ускользает от меня. Однако, он оставляет этот вопрос на время, и мы переходим к другим делам.
Но после заседания, когда другие уходят, он удерживает меня.
-- Ах, господин Паридаль, не слишком ли вы добры? Не забывайте, где вы находитесь!.. Смотрите ли вы хорошо и выказываете ли в достаточной мере бдительность и авторитет?.. Послушайте, между нами говоря, вы не будете отрицать, что среди двухсот негодяев, за целый день, не замечалось ни одного случая непослушания или какого-нибудь проступка. Мы имеем дело с порочными натурами, которые возбуждаются ещё переходной порой... Вы ничего не заметили?.. Никаких жестов, никакого шептания... Хм!.. Хм!..
Он провёл рукою по бакенбардам, подстриженным на английский манер и понизив голос, сказал:
-- Знаете ли вы, что ваш предшественник открыл однажды, что шалуны "связывались" с солдатами?
-- Связывались с солдатами, сударь? воскликнул я, сохраняя свою серьёзность. Какое неприличие!
-- Не так ли? Вы видите теперь, на что они способны... Уверены ли вы, что они не переписываются друг с другом... Наши архивы хранят кипы подобных писем... И каких ужасных!.. Не перехватывали ли вы хотя малейшего письмеца?
-- Ничего ровно, господин директор.
-- Правда?
После паузы, г. Туссэн начал суровым и недовольным тоном: