-- Не плачь! -- строго и в то же время с состраданием сказала императрица-мать. -- Если бы ты была умнее сначала, легкокрылая птичка не вырвалась бы от тебя. Я даже не считаю женщиной молодую красавицу, не сумевшую привязать к себе человека, уже раз принадлежавшего ей.
Медленно приподняв заплаканное лицо, Октавия зашевелила губами, как бы пытаясь возразить.
-- Оставь! -- прервала ее Агриппина. -- Я пришла не затем, чтобы упрекать или осуждать тебя. Да это и ни к чему и не повело бы. Напротив того, я говорю тебе, что скоро ты восторжествуешь над соперницей.
-- Восторжествую? -- с боязливым сомнением повторила Октавия.
-- Да. Я решилась. Он высокомерно объявил мне, что одна смерть может порвать его связь с Актэ. Вот об этой-то смерти я и похлопочу.
Октавия, дрожа, закрыла лицо.
-- Не тревожься! -- успокоила ее Агриппина. -- Этого требуют нравственность, добродетель, блеск цезарского достоинства. Мы находимся в положении личной обороны; тут позволительны всякие средства. Разве прославленный историей патриот Муций Сцевола не прокрался тайно, как наемный убийца, в шатер Порсены? Разве Брут не умертвил своих сыновей ради величия своей родины и консульства? Престол же императора выше и блестящее всего остального в мире. Словом, даю ему три недели сроку. Если до тех пор он не прогонит свою любовницу, то участь ее решена. Я прикажу умертвить ее.
-- Ради всемогущего Юпитера, -- с ужасом вскочив, вскричала Октавия. -- Ты не сделаешь этого, ты, мать императора!
-- Почему нет?
-- Потому что... потому что...