-- Я сказал. Даю тебе несколько минут на размышление.
-- Я употреблю их на то, чтобы поднять весь дом. Нас здесь двадцать человек и между ними двенадцать германских наемников.
-- Что значит двадцать против шестидесяти, окружающих вас со всех сторон? К тому же, ты знаешь, все наемники преданы Агриппине. На моем пальце сверкает перстень с печатью повелительницы, который убедит вас, что я действую от ее имени. Со мной есть и послание...
-- Хорошо. Подожди.
Конский топот и громкий разговор Палласа с привратником разбудили уже большую часть обитателей виллы.
Сама Актэ, накинув на плечи белоснежный плащ, вышла в атриум. Всюду зажигали факелы и сосуды со смолой. Справа и слева из зал бежали рабы и отпущенники Актэ, вооруженные мечами и копьями, между тем как данный ей императором отряд телохранителей в военном порядке показался из перистиля. Начальник маленького отряда отправился с привратником к входу и тоном, ошеломившем-таки Палласа на мгновение, спросил:
-- Что значит этот ночной беспорядок? Я императорский центурион и вполне заменяю здесь повелителя вселенной.
После короткого размышления, Паллас дал ему такое же объяснение, как прежде привратнику.
-- У тебя перстень Агриппины, -- возразил солдат. -- Знай, что у нашей повелительницы перстень божественного императора. Выводи из этого заключение сам!
-- Я не вывожу заключений, а действую. Императрица-мать повелевает мне немедленно привезти в албанскую виллу Актэ, отпущенницу Никодима.