-- В самом деле? Он не совершит преступления, восстав против матери?
-- Нет, если она сама нападает на него. Но поверь, все обойдется лучше, чем ты думаешь. Как только львица увидит, что ее могучий сын потрясает гривой, она уступит.
-- Еще вопрос! -- после короткой паузы продолжал Нерон. -- Что значит: покровители -- духи императора Клавдия и несчастного Британника? Почему Клавдий и Британник мои покровители?
Сенека пожал плечами.
-- С твоего позволения, повелитель, я отложу объяснение на несколько дней.
-- Почему?
-- Я могу заблуждаться...
-- Заблуждаться? Как ты смотришь на меня, Сенека? Так робко, загадочно и вместе вызывающе! Говори! Клянусь Геркулесом, мне надоело вечно бродить во тьме! Знай я больше, я сумел бы воспользоваться временем, чтобы основательнее обсудить положение. Так что же насчет духов Клавдия и Британника?
-- Повелитель, ты можешь приказать твоим солдатам заколоть меня, ты властен в этом, но никогда ты не заставишь меня говорить, когда благоразумие предписывает мне молчание. Я должен молчать, цезарь... ради тебя самого. Сначала посмотри, чего ты добьешься от Агриппины. От этого будет зависеть, могу я отвечать тебе или нет. Я считаю себя другом и советником Нерона, но не рабом его произвола.
Император нахмурился. С уст его готово было сорваться жесткое слово, но он овладел собой и сказал спокойно: