Наконец появилась Друзова арка. Неподвижно глядя в пространство, бледный император промчался по многолюдному форуму, не обращая внимания на приветствия, громче обыкновенного раздававшиеся вокруг него.
Повсюду стояли возбужденные группы, с лихорадочным оживлением толковавшие о необычайном происшествии -- ночной поездке цезаря -- причина которой уже сделалась известна благодаря рабыням Актэ, а в особенности Кротионе: едва оправившись от испуга, они поспешно бросились в Субуру для того, чтобы с плачем и сетованиями рассказать торговцам горохом и пекарям о приключениях этой ужасной ночи.
Ничего дурного нельзя было сказать о молодой Октавии, но все-таки общественное мнение склонялось в пользу императора, ибо Октавия, в ее величавом спокойствии казалась равнодушной к своему супругу, между тем как имя Актэ было окружено каким-то чудесным ореолом женственной нежности и любви.
-- Я сам видел ее, прекрасную отпущенницу Никодима, -- сказал один тощий клиент, только что вышедший из дома своего патрона. -- Она обворожительное создание, и я могу представить себе, как цезарь сердится и негодует за свою потерю.
-- Это верно, Люций, -- отвечал его спутник. -- Благосклонность Октавии рядом с пламенной страстью этой Актэ, по-моему, все равно, что душистое массилийское вино в сравнении с самым сладким кипрским. Ему ведь навязали супругу...
-- Все шло бы еще сносно, -- продолжал клиент, -- если бы императрице-матери не удалось наконец получить согласие Октавии на похищение... Как она подстрекала Октавию! Теперь-то будет скандал! Сказать по секрету: Агриппина оказалась более ревнивой и негодующей, чем сама Октавия!
-- Да, да! Она боялась, что Актэ со временем приобретет влияние на управление государством.
-- Наверное. И она поступила, как крестьянский мальчик, разоряющий гнездо. Но я опасаюсь, что ее безумный поступок дурно отзовется на всех нас.
-- Каким образом?
-- Разве ты его не видал сейчас? Я говорю про цезаря. Он был подобен распаленному гневом Ахиллесу, явившемуся для отмщения за Патрокла. Никогда еще взор его не горел таким страшным огнем. Я задрожал при взгляде на него.