Да, да, эта Актэ оказалась бы опасной для властолюбия императ-рицы-матери; в постоянном общении с Нероном она могла бы наконец сообразить, как мало знания требуется для того, чтобы руководить империей. Страстная, фантастическая любовь была только прелюдией. Через несколько месяцев в ее душе созрели бы другие чувства, другие желания и надежды...
Например, если бы эта Актэ подарила цезарю ребенка, сына? Какое могучее побуждение для матери стремиться к влиянию и власти!.. Нет, судьба распорядилась гениально: Агриппина могла быть спокойна.
Довольная улыбка мелькнула на ее губах.
-- Ну, Ацеррония? -- произнесла она, покончив с приятными мыслями. -- Что ты так холодна и равнодушна сегодня? Ты ни разу не выглянула из окна, несмотря на то, что сам красавец Фаракс предводительствует нашим отрядом. Еще так недавно ты вся кипела восторгом, а теперь вдруг так сдержанна? Уж не поссорились ли вы?
-- Нет! -- с изумительной резкостью отрезала красивая пантера.
Всякий другой смертный, наверное, навсегда лишился бы милости Агриппины за подобную грубость. Одна лишь Ацеррония в этом отношении пользовалась невероятными привилегиями.
Агриппина схватила ее за руку.
-- Что с тобой, голубка? -- с материнской нежностью спросила она. -- Уже при отъезде я приметила, что ты грустна.
-- Ну, уж этот Фаракс! -- презрительно воскликнула Ацеррония.
-- Он твой жених и, если богам будет угодно, он сделается твоим супругом еще до осени. Я должна была обещать ему это...