Окончив переписку, он поспешно направился в ванную, чтобы холодной водой освежить свой пылавший лоб.
Между тем торжествующий Софоний послал верхового в Баули с письмом. Ответ пришел в час ужина.
Императрица писала:
"Агриппина своему возлюбленному сыну Клавдию Нерону.
Письмо твое получила и с радостью узнала из него о давно ожидаемой мной перемене твоего образа мыслей.
Удаление тобой Тигеллина кажется мне настолько благоразумным, насколько и деликатным. Я желала бы рассеять твое заблуждение относительно этого человека: поверь, он не питает к тебе ни тени дружбы. Он льстит тебе из простого эгоизма. Он хочет господствовать над тобой для того, чтобы потом извлекать из тебя личные выгоды. Я же, твоя мать, желавшая руководить тобой и направлять тебя, с самого начала стремилась к одной-единственной цели: упрочению твоего счастья, величия и могущества, твоего господства. Подчинение матери не может быть постыдно даже для героев и полубогов: сколько раз я повторяла тебе это! Непобедимый Кориолан удалился со своим войском от ворот Рима, потому что мать просила его об этом.
Довольно. Я приеду к тебе и, -- к чему скрывать это? -- приеду с большой радостью.
Позаботься о том, чтобы мы сначала свиделись одни! Нам нужно объясниться.
Если погода позволит, я прибуду морем. Надеюсь быть на месте спустя час после восхода солнца. Меня будет сопровождать только Ацеррония и несколько рабынь.
Будь здоров!"