Агриппина еще не успела вполне очнуться, как уже со всех сторон услыхала журчанье темной воды. Соленая влага залила ей рот и нос, и она почти лишилась чувств.
Наконец она вынырнула. Она слышала крики о помощи молодых рабынь, мучительно боровшихся за свою жизнь, она слышала вопли Ацерронии.
Сердце императрицы сжалось невыразимой болью. Не страх смерти безжалостно давил ей горло, но ужасное сознание истины.
Безмолвно ухватилась она за одну из коринфских колонок, оторвавшуюся от балдахина и носившуюся кругом в водовороте.
-- Горе мне! Вот и закрытые глаза Аницета! -- вопила Ацеррония, вспоминая недавнее радужное истолкование своего видения.
С силой отчаяния поплыла она к большей из двух державшихся на поверхности воды частей судна.
Луна спряталась за тучи. Мрачная пепельная дымка окутала сцену катастрофы.
-- Спасите меня! -- раздался страшно пронзительный крик кордубанки. Она вцепилась в один из свесившихся шестов. -- Спасите меня! -- снова крикнула она и видя, что никто не обращает на нее внимания, хрипло прибавила: -- Я мать императора!
Едва лишь произнесла она роковые слова, как на ее мокрую голову справа и слева посыпался град весельных ударов.
Еще недавно кипевшая жизнью Ацеррония погрузилась в пучину с раздробленным черепом. Почти в то же мгновение затонули и другие рабыни.