Аницет приказал оцепить виллу, а сам, со своими сильнейшими солдатами, бросился в остиум.
Немногие сторожившие здесь преторианцы были скоро изрублены. Пощады не давали никому.
Вслед затем на каменных плитах раздался шорох складчатого подола паллы.
Агриппина гордо вошла в атриум. Она мгновенно сообразила, что час ее пробил. Представившееся ей зрелище было более, чем красноречиво. Довольно было одного Аницета с его широким, низким лицом висельника.
Теперь оказалось, что эта царственная женщина, несмотря на весь ее разврат и преступления, обладала в большей мере полузабытым героизмом древних республиканцев, нежели большинство ее современников-мужчин.
В глазах ее вспыхнул гнев.
-- Что вам нужно? -- твердо спросила она.
-- Тебя, жалкая тварь! -- вскричал грубый кельт, бросаясь на нее и нанося ей жестокий удар палкой по лбу.
Императрица зашаталась и слегка простонала.
Потом, царственным жестом обнажив свою грудь, она произнесла с невыразимой горечью: