Нерон промолчал.
В душе его уже возникли другие образы. Он молча встал и незаметно передал Артемидору записку Актэ к сицилианке.
В том же порядке, в каком императорская процессия достигла дома Флавия Сцевина, двинулась она теперь в обратный путь. Метелла, супруга злополучного сенатора, проводила до ворот своих высоких гостей.
-- Желаю ему скорого выздоровления! -- прошептала Агриппина, дружески целуя ее в лоб.
-- Того же желаю и я, -- воскликнул Нерон, трижды прикоснувшись губами к руке Метеллы.
-- И да постигнет наказание коварного преступника, нарушителя твоего спокойствия, -- сказала Октавия, нежно обнимая плачущую матрону. -- Утешься, любезная Метелла! Полихимний превосходный врач, и рана не опасна!
Процессия двинулась. Ни Октавия, ни Нерон не произнесли ни слова. Безмолвие нарушалось лишь звуками мерных шагов носильщиков, факелоносцев и солдат.
Нерон смотрел навстречу солнцу, обещавшему ему наконец счастливую жизнь.
Октавией же интуитивно овладело мрачное ощущение, что для нее никогда больше не наступит светлый день.
Спокойно-ясная безмолвность супруга казалась ей странно красноречивой. Глаза его сияли, губы улыбались, как у ребенка, которому снится только что подаренная ему кукла.